Достать его не получается: его ладонь пригвождает мою шею к кровати.
Тело откликается на него как и всегда: влажно хлюпает, подрагивает, обнимает, и вместе с этим я отчетливо ощущаю, что сейчас между нами все по-другому. Он не целует меня, и он закрыт, совсем как в первые недели наших «отношений».
Но это для него, а для меня все не так. В интиме с Булатом я не могу сдерживать свои желания его касаться, и те звуки, которые он выбивает из меня, я тоже сдерживать не в силах. Я полуглажу-полускребу его шею, замещая четырехдневную утрату, выдыхаю: «Еще».
Булат переворачивает меня на живот так резко, что ахаю. Его член упирается мне между ягодиц, скользкий и тяжелый. Тело моментально сковывают страх и напряжение, заставляя сжать ладони в кулаки.
— Я не уверена, что готова…
Его ладонь сдавливает мою поясницу, давление эрекции спускается ниже, к влагалищу.
— Анальный секс мне не интересен. Расслабься.
Толчки внутри меня не прекращаются целую вечность, и к тому времени как кончает Булат, мое изголодавшееся тело почти подобралось ко второму оргазму.
Смыв в унитазе презерватив, он возвращается в кровать и накрывается одеялом.
Дыхание отказывается приходить в норму, сердце пружинит под кожей как сумасшедшее. Я снова чувствую себя живой. От нашего секса, от его прикосновений, просто потому что он лежит рядом. Нет ни горечи воспоминаний, ни обид. Возможно, появятся завтра, но не сейчас. Сейчас мое единственное желание — быть к нему ближе.
Я перекатываюсь набок, прижимаясь к Булату всем телом, руку кладу на грудь, как и раньше.
— Я никогда не смотрела на других мужчин, — говорю шепотом. — Я тебе не изменяю.
Булат издает шумный вздох и снимает с себя мою руку.
Боль вновь забирается под кожу, но я говорю себе не отчаиваться. Он ведь приехал ко мне, и мы все еще лежим рядом.
— Где ты был эти дни?
— Это не твое дело, Таисия, — следует безаппеляционный ответ. — Спи.
26
Заслышав тяжелую поступь шагов, я отворачиваюсь от окна и непроизвольно впиваюсь пальцами в стенки чашки. Булат в джинсах и без футболки заходит на кухню.
Ночью я не ошиблась — его кожа действительно более загорелая, чем была, и начинает казаться, что он стал еще красивее.
— Доброе утро.
— Доброе, — отзывается он с заспанной хрипотцой и указывает глазами на кофемашину: — Сделаешь?
Я отставляю чашку на столешницу и лезу за зернами. Напоминаю себе не суетиться, потому что он никуда не уйдет, а вот моя торопливость будет выглядеть смехотворной. Хочу вернуть себе достоинство в его глазах.
