Двое папочек для дочки

На видео был их поцелуй с Линой! Причем, снято было не просто так, а специально — Лекс просчитывал эти моменты по положению мобильного во время сьемки. Господи, зачем?! Зачем она сняла это? Неужели это ее очередная месть за тот спор? Лекс закрыл глаза, мысли метались, словно обезумевшие бабочки. Это было как удар в спину, хотя он знал, что Лина пока не воспользовалась этим видео. Черная тень заползла в голову, и Лекс не мог ей противиться. Медленно он достал свой мобильный, включил блютус и синхронизировал его с мобильным Лины.

Всего несколько секунд и видео оказалось и на его телефоне. Потом Лекс, так же медленно, свернул все приложения и опустил мобильный в карман. Это была его собственная грязная тайна, и он пока тоже не знал, как воспользуется ею.

Той же ночью, в библиотеке…

Я вздрогнула, сделав несколько шагов назад. Осторожно, как будто по тонкому льду, что вот-вот сломается под ногами. И темная вода утянет меня за собой. В омут с головой. В омут потемневших глаз, такого глубокого изумрудного цвета.

Золотистые искорки пропали почти без следа, а во взгляде Лекса вспыхивал лишь гнев. Пополам с плохо скрываемой жадностью… Будто он изголодался по мне. И готов наброситься, как хищник, не спрашивая разрешения.

— Лекс! Как все прошло? — Нервно проговорила я, сцепив руки в замок.

— Отлично. Твой герой на свободе и в безопасности. Правда, времени и денег на это пришлось потратить больше, чем нужно, но дело сделано. — Лекс стоял посреди комнаты, но выглядел так, что в любой момент сорвется с места.

И я пропаду… Утону в нем снова.

— Спасибо тебе, Лекс… не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты…

— Не знаешь? — Вдруг в голосе Лекса прозвучал металл и он, вытянув руку, прижал меня к стеллажу библиотеки, точно пригвоздив бабочку к листу картона.

— Давай помогу. — И склонился надо мной, овладев губами в жестоком поцелуе. Я билась под его сильными руками, пытаясь отвернуться, убежать, но он был сильнее. Жестче, чем я привыкла его представлять. Он не заботился о моих желаниях в этот момент, просто брал, пил меня так жадно.

Не беря в расчет мои желания. Мое «нет» сейчас для него не имело бы никакого значения. Если бы я не была так зла, я бы, наверное, разрыдалась."

"— Это тебе за мое унижение. — Лекс разорвал свои объятия так же резко, как и заключил меня в них. И бросил эту непонятную фразу. Вернее, даже слишком понятную. Я на минуту представила, каково ему было там, в полиции, договариваться и освобождать моего любимого человека.