Двое. После

— Я видела Камиля «Холмах», — говорю, пожалуй, чересчур весело. Про визит Фиделя молчу — ни за что не смогу произнести его имя вслух.

— Он мне говорил, — невозмутимо отвечает Булат. Вот так просто признает, что они обсуждали меня. — Он часто туда заезжает. Дружен с владельцем.

— А ты? — хватаюсь за возможность узнать о нем что-то новое, и заодно подтвердить или опровергнуть слова Иры о его доле «Холмах».

— Мы с Леонидом вместе открывали эту гостиницу. Я продал свою долю через два года.

— А почему?

— Мне сложно делить решения.

Я киваю. Это я понимаю. Булат уверенный в себе и бескомпромиссный. Он любит решать все сам.

Из ресторана мы выходим, когда окончательно стемнело. Мне нравится эта густая вечерняя синева — она таит в себе ожидание и рождает волнительное покалывание в животе. Булат берет меня под локоть, когда мы спускаемся по ступеням, и я намеренно замедляю шаг, будто и правда могу упасть. С ним я невольно начинаю кокетничать, чего почти никогда не делала с Антоном.

— Они здесь очень вкусно готовят. Я дома иногда делаю ризотто с грибами — у меня получается не так вкусно.

— Хозяин итальянец. С ними сложно соревноваться.

Булат помогает мне сесть в машину, обходит капот. Несмотря на то, что салоне тепло, меня начинает знобить. Не от холода, а от неизвестности и волнения. Что дальше? Он отвезет меня домой?

Булат опускается в водительское кресло и смотрит на меня: глаза — губы — шея —грудь. Сердце поднимается в горлу, бешено пульсирует, мешает нормально дышать.

— Отвезти тебя домой? — он спрашивает это очень негромко, его тон низкий, вибрирующий.

Я не хочу домой, но все равно киваю. Сказать «нет» не могу — это признание собственной слабости. Я не хочу решать. Хочу, чтобы он решил за меня.

Булат тянет ремень безопасности, щелкает карабином. Протестующая беспомощность затопляет меня: он все решил. Везет меня домой. Я складываю ладони на коленях и смотрю перед собой. Нет повода расстраиваться. Я понятия не имела, что увижу его сегодня, а Булат сводил меня на ужин.

Внезапно его запаха становится больше. Тепло кофейного дыхания касается моих волос, плечо Булата задевает мое. Я перестаю дышать, и лишь заслышав знакомый шорох понимаю — забыла пристегнуть ремень.

— Я задумалась… — шепчу объяснение.

Он совсем близко. Татуированная шея над белым воротником, темная щетина, стильно выстриженные виски.