Двое. После

Для чего? Что-то случилось?

И почему я не дышу? Разве есть хотя бы тысячная возможность ему не открыть?

Я щелкаю замком, набираю в легкие воздух. Самый страшный миг между нами уже позади — с остальным я справлюсь.

— Привет... — мне не нравится, как звучит мой голос — как-то хлипко и неуверенно. Ладонь пытается задушить дверную ручку, пальцы ног подобрались в замок.

Лицо Антона выглядит бесцветным и изможденным, и поза такая же — понурая, сдавшаяся.

— Привет, Тай. Пустишь? Мимо просто проезжал.

Ком в горле твердеет, превращаясь в колючий шар, мешающий дышать.

Я киваю и отхожу в сторону. Я думала, что сегодня будет легче? Ошибалась."

"Антон неловко скидывает обувь с ног, нерешительно смотрит в сторону гостиной, а потом на меня. Я не знаю, что делать. Не имею ни малейшего понятия, что сказать. Ему плохо, и это я послужила тому причиной. У меня нет достойного утешения, а он хочет получить его именно от меня.

Антон делает шаг ко мне, останавливается, будто что-то вспомнив. Снимает куртку, вешает.

Снова смотрит на меня.

— Чайник вскипел, — хриплю я в безысходности. — Будешь чай?

Он кивает и следует за мной. Запах его туалетной воды оседает на свежевымытых поверхностях, и я уже знаю, что завтра мне нужно будет снова убираться.

— Тебе зеленый или черный? — уточняю, слабовольно стоя к нему спиной.

— Все равно, — глухо звучит в затылок голос, за секунду превращающий меня в камень. Руки Антона обнимают мой живот, лицо утыкается в волосы.

Сердце стучит так, что Антон с легкостью может его услышать.

Что мне делать? Я не могу его оттолкнуть. Не тогда, когда его дыхание звенит отчаянием.

Его ладонь комкает мою футболку, трет кожу под ней. В этом жесте нет намека на секс, есть неприкрытая мольба и желание удержать.

— Антон…

Я разворачиваюсь, но сил посмотреть ему в глаза не нахожу, а потому разглядываю ворот толстовки. Мне страшно увидеть то, что меня размажет, привяжет к нему виной навсегда.

Антон сползает передо мной на колени, обнимает бедра. Я смотрю на его волосы цвета солнечной пшеницы и не могу пошевелиться.

Он весь передо мной как на ладони со своей неприкрытой болью, а я не знаю, как ему помочь. Разве что обмануть его и притвориться, но это не выход. Это подлость.

Антон находит мою ладонь, безвольно повисшую вдоль тела, и кладет ее себе на голову.

— Мне нужно… Хотя бы сегодня.

Я его глажу. Медленно, осторожно, неумело балансируя между между лаской и утешением. Я ведь совсем не знаю законов. Понятия не имею как.