Двое. После

— Кофе есть?

Радость затопляет меня по глаза, брызжет изо рта торопливыми словами. Так просто Булат говорит о том, что хочет подняться ко мне в квартиру и провести в ней какое-то время.

— Сваренный в турке подойдет? Есть растворимый, но ты такой не любишь.

— В турке подойдет. Скоро буду.

Булат приезжает ко мне через полчаса. Как, оказывается, много можно успеть сделать за это время: заправить кровать, помыть и высушить голову, приготовить кофе, дважды почистить зеркала в ванной и прихожей. Я не рассчитываю, что моя маленькая съемная квартирка его сильно впечатлит — для меня важно другое.

Булат должен видеть, что я живу достойно.

— Третий этаж, — подсказываю я в домофон. — Тридцать четвертая квартира."

"Знаю ведь, что через пару минут его увижу, и все равно удивляюсь, когда Булат переступает порог. Высокий, красивый, в неизменном костюме. Смотрит на меня, здоровается и лишь потом оглядывается по сторонам.

Я испытываю странное удовольствие оттого, как его глаза неспешно скользят по стенам, задевают вешалку с одеждой и окидывают гостинный проем.

Потому что он смотрит так, будто ему действительно интересно, как я живу, и совсем не все равно.

— Обувь придется снять, — не в силах спрятать улыбку, я указываю глазами на идеально черные носы его ботинок.

На секунду в глазах Булата проносится непонимание, но затем он с усмешкой кивает.

— Ты здесь хозяйка.

Он скидывает туфли, наклонившись, треплет по голове Банди, застывшего в ожидании ласки, и снова называет его «хороший бой».

Мне странно, невероятно, волнительно.

Думала ли я когда-нибудь, что буду принимать Булата у себя в квартире и даже навязывать ему собственные правила? Нет, никогда.

Приглашение сесть и прочие условности гостеприимства оказываются лишними: Булат оценивающе пробегается взглядом по кухонному гарнитуру, горшку с цветком, стоящему на подоконнике, и сам выдвигает стул. Меня окутывает ностальгией: кухня, мы вдвоем и кофе.

— У тебя дела в Подмосковье?

— Да. Там строительство сейчас идет, — Булат придвигает к себе чашку и фокусируется на моем лице: — Как у тебя дела?

Понятия не имею, как ему это удается — спросить так много, произнеся минимум слов.

Я знаю, что он спрашивает про Антона, про мое настроение и знаю, что с его стороны это не дань вежливости и не праздное любопытство. Он хочет, чтобы я рассказала ему все.

Я занимаю противоположный стул и делаю осторожный глоток кофе. Получился крепким, но Булат как раз такой и любит.

— У меня… нормально, наверное. Сейчас лучше.