Двое среди руин

Вначале, пять-семь метров, она была смешана со всяким мусором — торчали обломки окон и остовы легковых машин, согнутые фонарные столбы, даже спинки кроватей… Потом стена начала светлеть — это уже пошла глина. Потом еще светлее — я коснулся, и под пальцами оказались крупинки песка. Далее опять глина, но гораздо темнее первого слоя. Потом, вообще непонятно что — все закаменело и застыло, а я уже настолько устал, что перестал обращать внимание. Временами отдыхал, повиснув на петлях — и сам себя хвалил за предусмотрительность.

Смотреть по сторонам уже казалось не так страшно. Привык… Как видно, самым тяжелым было сделать, именно, первый шаг… Потом снова продолжал движение, ища опору и сдерживая скольжение. Перчатки здорово помогли — кожа не давала ладоням скользить по поверхности канатов. Сколько прошло времени, понять стало трудно. Но в том, что спуск продолжался не менее двух-трех часов, со всеми остановками — был уверен. Когда ноги уперлись в землю, я рухнул вниз и просидел так довольно долго, прежде чем решил, что в состоянии продолжить путь. Предстояло еще спрятать оба конца канатов — чтобы их не унесло ветром и не зацепило где-нибудь, на высоте. Да и просто, чтобы не мотало по камням. Достаточно оказаться перетертым основному — и о возвращении придется забыть. Я бросил взгляд наверх. Отсюда казалось невероятным, то, что совершил… Меня обуяла гордость! Это почти невозможно — но я сделал это! Я спустился! Несмотря на свой, буквально животный, панический страх высоты. Я преодолел его! Меня распирало от чувств — я гордо выпрямился, смотря на все взглядом победителя. Раз я смог это — все остальное не существенно! И я преодолею любые препятствия, сколько бы их не встретилось на моем пути!

Но скоро эйфория кончилась. Вздохнув — еще предстояло повторить все в обратном направлении! — повернулся лицом к городу. Впереди лежала неизвестная территория. Территория моих, скорее всего безнадежных поисков. Скорее я встречу на ней перерожденных чудовищ, чем людей. В первом случае — я готов, а вот во втором… Уже не знал, какой будет эта встреча — в радость или горе, для кого-нибудь, из нас? Если я найду группу сумасшедших, погибающих от голода и болезней, потерявших человеческий облик — смогу ли подойти к ним, а не уйти, ничем не выдав своего присутствия? И кем буду для них я сам?

Ближе к полудню, погода, и наверху обладавшая способностью меняться по нескольку раз кряду за день, преподала мне урок, а заодно — указала место.