Хищника просто снесло, причем без звука — видимо, удалось задеть сердце зверя. У двух оставшихся началась паника. Они попытались повернуть обратно, при этом та, которая была дальше от выхода, столкнула первую в воду. Я вложил третью стрелу… Щелк! Очередная гадина забилась на земле, куда она успела спрыгнуть. Лишь одной, упавшей в воду, удалось избежать гибели — она быстрыми прыжками, вскидывая зад, умчалась в развалины. Преследовать ее не имело никакого смысла. Ни шкуры, ни клыки и когти зверей меня не интересовали — тащить на себе подобную добычу, когда до подвала так далеко, нет никакого резона.
Кроме того, я еще не забыл, как тошнотворно воняют их шкуры… Но стрел жалко! Достав нож, начал спускаться, собираясь вырезать наконечники из убитых животных. Черная тень на секунду пронеслась по воде, и я, мгновенно отреагировав, спрятался обратно в убежище. Вороны — проклятые птицы! — с карканьем спустились вниз и принялись рвать и сразу пожирать крыс, глотая кусками мясо своих извечных соперников в борьбе за существование.
Я опять покачал головой — неужели на земле осталось только два вида живущих, и оба, по иронии судьбы, состоят из тех, кто предпочитает питаться отбросами и падалью? Но, упускать такую возможность не стоило! Пока птицы заняты едой — напомнить, кто на земле хозяин! Еще одна стрела медленно легла на середину лука… И я опустил тетиву, так ее и не натянув. Насытившиеся вороны менее опасны, чем голодные. Убей я одну — остальные успеют взлететь и убраться прочь. Зато потом, злопамятные твари станут преследовать меня повсюду… Пришлось ждать около часа.
После того как они набили свое брюхо, каждая напилась воды из грязной лужи, там же, где только что пировала. Все мои стрелы оказались испорчены безвозвратно — птицы так исступленно поедали добычу, что переломали прутья. Какая-то из них умудрилась проглотить наконечник, и я пожелал ей несварение желудка… Два оставшихся, окровавленных, но целых, торчащие на обломках древка, промыл в воде и упрятал в мешок — как ни крути, в моем положении таким добром разбрасываться не приходилось.
К концу подходил пятый день моего путешествия. Не считая этих чудовищ, никто больше не попадался, а само их присутствие указывало, что это вряд ли вообще, возможно — и вороны, и крысы, могли истребить все живое в городе. Там, где встретились четыре крысы, могут оказаться еще двадцать. Вроде бы, точек насчитывалось больше… Но я мог и ошибаться — преследователи находились далеко и их тени расплывались.
