Том вспомнил про один из первых разговоров с Марком, когда омеге был предложен выбор — ехать на лифте или ходить пешком. Удивительно. Хоть общения с мужем было минимум, но воспоминания все равно были. И Томас стал часто о них спотыкаться. А что же будет через пять лет? Ведь их станет еще больше. Взять и вычеркнуть, словно ничего и не было? Омега вздохнул. Почему-то раньше эта мысль не приходила. Конечно, подсознательно Том об этом знал, но всячески игнорировал.
Ждать окончания контракта.
И Том ждал.
Отсчитывать дни.
И Том считал.
Радоваться тому, что прошел очередной месяц.
И Том радовался.
А что потом?
Ведь он все равно будет вспоминать те или иные моменты из его фиктивной семейной жизни. И даже если повезет снова связать свою судьбу с другим человеком, то так или иначе образ Марка будет его преследовать. К сожалению, на память Томас никогда не жаловался. Даже стало немного грустно. Спустя пять лет Далтон пройдет мимо и даже не поздоровается? Хотя стоит ли загадывать на пять лет вперед.
Томас открыл квартиру и тут же был прижат к двери.
— Марк, ты чего? — омега попытался отодвинуться.
— Ну как же. Я буду рассказывать о своих предпочтениях.
«Еще один с хорошей памятью», — Томас только хмыкнул в плечо альфы, в которое имел счастье утыкаться уже не единожды. И вот снова воспоминания.
Да что за день такой. Даже сопротивляться было лениво.
Глава 18
«Если бы мир держался на одних инстинктах и эмоциях, то мира бы давно не было. Человеческого мира. Ни о какой эволюции не могло быть и речи.
Ни о каком прогрессе. Поэтому когда кто-то начинает размахивать своими эмоциями, как флагом, надеясь на то, что так он добьется желаемого, то мне хочется взять этот флаг и… Давайте следующий вопрос».
Нил Блекворд.
Из интервью для журнала ""АльфНьюс"", выпуск 71, стр. 58.
Не успел Томас толком закрыть дверь в квартиру, как тут же оказался к ней прижат. Марк Далтон был не только человеком с отменной памятью, но, очевидно, человеком своего слова. Далтон сказал — Далтон, так его растак, сделал.
По крайней мере, теперь Томас мог в этом лично убедиться, продолжая сопеть в плечо мужа.
— … я буду рассказывать о своих предпочтениях.
Томас застыл, даже не пытаясь высказать недовольство. Это стало сюрпризом не только для самого омеги, изрядно уставшего за день, но и для его супруга.
— А как же сопротивление, Олененок? Даже не попытаешься направить на меня свои рога? — Томаса щелкнули по лбу и отстранились.
