Я звонил тебе на этой неделе, но с тобой не было связи. Вчера мы были приглашены на обед к моим родителям, но пришлось сочинять какую-то нелепую причину для отказа. А я терпеть не могу выглядеть дураком. Томас Далтон, ты не настолько свободен в своем выборе, как тебе бы хотелось.
— Определись уже, Хейли я или Далтон, — Томас раздраженно влил соевый соус в мясо.
Марк совершенно не смутился вопроса:
— Ты навсегда останешься для меня Хейли. Но не забывай, что официально ты Далтон, поэтому и веди себя должным образом.
— А то что? — Томас прищурился.
— Хочешь, чтобы я устроил тебе неприятности? Я ведь тоже могу показать свой характер. И не думаю, что тебе он понравится.
— То есть ты его еще не показывал? — Томас не собирался так просто проигрывать эту схватку.
Марк медленно встал и подошел к нему вплотную. Томас спокойно выдерживал чужой колкий взгляд, и на какое-то время они оба застыли.
— Ты мне очень не нравишься, Хейли. Ни твое детское имя, ни твои детские глаза, ни твой дурацкий характер, ни тем более твой невразумительный запах.
Мне даже в собственном доме тяжело находиться. И ты не представляешь, как я сдерживаю себя...
— Взаимно, Марк, — Томас не отвел взгляда. Внутри что-то закипало. Обида, негодование, досада, злость — это была лишь маленькая часть того вулкана, который созревал в его душе.
Марк резко схватил Тома за подбородок и отвел его лицо в сторону.
— Мне не нравится, когда ты так на меня смотришь. Я не собираюсь принимать вызов от омеги, Томас. Я априори сильнее тебя, запомни это.
И тебе действительно лучше не злить меня и придерживаться той линии поведения, о которой мы договаривались, — Марк внезапно нехорошо ухмыльнулся, — я надеюсь, это не какой-то извращенный способ привязать меня к тебе? Ты же не думаешь, что я куплюсь на твою холодность и отстраненность, начиная добиваться твоего внимания?
Томас сам не понял, что произошло. Просто тот самый вулкан, который еще секунду назад зрел в нем, резко угас. Но перед этим Томас со всей силы ударил Марка по колену.
Признаться, он даже не помнил, что наговорил ему в том состоянии: ни куда тот может идти, ни чем заниматься, ни что он о нем думает.
— Ты озверел, Томас?! — крикнул Марк, хватая его за руку.
— А если ты поднимешь на меня руку, Марк Далтон, на омегу, будь ты хоть в миллион раз сильнее меня, я затаскаю тебя по судам. И мне будет плевать, какие деньги наши семьи из-за этого потеряют, — Томас сорвал с себя фартук и агрессивно швырнул его на стол.
