Голос Хантера громким шепотом извинялся за шум. Марк приглушенно хохотнул. Шаги удалились, видимо, альфы прошли в гостиную. Том потянулся за мобильным. Был второй час ночи.
Далтон открывал двери тихо, явно опасаясь разбудить Томаса. Со спального места Марка можно было легко притворяться спящим и безнаказанно наблюдать, и Том с улыбкой смотрел, как его супруг осторожно крадется по комнате. Картинка забавляла. Марк приостановился напротив кровати и на секунду замер. Потом совсем тихо попытался позвать Тома, проверяя, спит ли он.
Не дождавшись ответа, бесшумно пробрался к комоду и устроил бесплатный стриптиз. Тому особенно понравилось то, как Марк, шепотом ругаясь, стягивал с себя узкие джинсы. Освободившись от основной одежды и закинув ее на стул, он сладко потянулся и застыл у открытого ящика комода, задумавшись. Затем достал оттуда вещь и сделал первый шаг по направлению к ванной, но потом вернул на столешницу то, что держал в руках, и стянул с себя последний клочок ткани — боксеры, демонстрируя недремлющему Тому подтянутый зад.
Марк обнаженным ушел в ванную, заполняя темную комнату легким шумом воды.
Дождавшись, когда влажный после душа Марк уляжется рядом, придвигаясь ближе и пытаясь его обнять, Том двинулся навстречу сам, одновременно спрашивая:
— Ты всегда полностью раздеваешься в комнате, прежде чем идти в душ?
— Так ты не спишь, — за бок небольно ущипнули. — Какой хитрый Олень! — Далтон принялся щекотать его живот, заставляя нервно хихикать и пытаться отползти в сторону, но вторая рука Марка не давала этого сделать.
Пришлось двигаться вперед, завязалась возня, но силы были слишком неравные, и поэтому вскоре Том оказался лежащим сверху на Марке, который крепко зафиксировал его руками. Руками, которые беззастенчиво запустил под пижамные брюки и обхватил ими ягодицы, нежно сминая.
— И о чем это ты думал в душе? — не сдержал едкого комментария Том, намекая на ощущаемое животом возбуждение альфы.
— О китайской философии, — обезоруживающе улыбнулся Марк, даже не думая убирать руки с завоеванной территории.
— Так и знал, что эта книга у тебя неспроста, — Том положил подбородок на скрещенные руки и рассматривал слишком довольное выражение лица мужа.
— Даже не попросишь убрать руки?
— А ты бы убрал? — хмыкнул Том.
Ягодицу дважды ущипнули и куда ощутимее, чем пару минут назад бедро.
— У меня так синяк останется, — недовольно заметил Том. — Зачем ты меня все время щипаешь?
— Ты такой мягенький, сложно удержаться.
