Томас покраснел не столько от смущения, сколько от обиды.
— Дело не только в этом. Я пройду обследование и мне назначат другой препарат.
— Именно поэтому ты сейчас весь залился краской? — Марк театрально поднял одну бровь и прокрутил в руках бокал. — Ты не умеешь врать, даже не начинай учиться.
— Зато у тебя с этим все в порядке, — не мог не уколоть его Томас, — ты ведь не был в Европе?
— Не был, — не стал отрицать Марк.
Томас хотел было спросить, а где же он был, но вовремя спохватился. Какое он имеет право лезть в жизнь Марка? Спроси он об этом, ему тут же укажут на место у коврика.
— Почему у тебя не было альфы, Томас? Омегам не обязательно беречь себя до брака. Мы же не в прошлом веке. Что, ни одному альфе ты не приглянулся? — уж чего у Марка было не отнять, так это способности бить по больному, даже не пытаясь смягчить удар в более вежливой форме, которую можно было бы прожевать с меньшим отвращением.
— У меня детская внешность, дурацкий запах и дурацкий характер, Далтон, тебе ли не знать, — а ведь доктор настоятельно рекомендовал не нервничать.
— И отличная память, Хейли, — Марк скорее оскалился, чем улыбнулся.
— Будь у меня партнер я, возможно, избежал бы этого проклятого контракта, — Томас поднялся и хотел было уйти, но желание высказаться перевесило, — тебе не обязательно напоминать мне о моей несостоятельности как омеги. У меня отличная память, Далтон, — парировал Томас. — Но каким бы я ни был омегой, у меня тоже есть гордость и чувства.
И это то, что я буду оберегать.
— Боюсь, что если твои проблемы не решатся с помощью таблеток, то нам придется вернуться к этому разговору, Хейли, — Марк стал совершенно серьезен, — твое здоровье может не оставить нам выбора. Черт, если бы я знал, что с тобой будет так сложно, — он прикрыл глаза и покачал головой, — надо было рассматривать и этот вариант.
— Что, к списку об омегах, к которым тянет, — Томас сунул одну руку в карман, а на второй принялся разгибать пальцы, — к которым есть чувства, — он разогнул еще один, — хочешь добавить исцеляющее жертвоприношение в виде супружеского секса? — Томас истерично рассмеялся.
Далтон хотел было что-то сказать, но Том продолжил:"
"— Марк, какой бы ни была природа омеги, но такие, — Томас попытался подобрать слова и пощелкал пальцами, — крайние меры скорее меня окончательно угробят. Но спасибо, — веселье Томаса начало угасать, — что не бросил в беде и готов был на такую серьезную жертву.
