Далтон неохотно отодвинулся, и Томас тут же повернулся к нему спиной. Да, не лучшая оборонительная позиция, но выбирать не приходилось. Лицо пылало.
— Ты все-таки странный омега, Хейли, омеги должны быть куда раскрепощеннее. Откуда в тебе столько паники? Это всего лишь секс.
Томас уткнулся лицом в ладони и пытался выровнять дыхание. Как же стыдно! Марк что, все время под действием афродизиака? Который, к тому же, передается воздушно-капельным путем? Надо было попробовать уснуть, даже если в такой ситуации это кажется невозможным.
Глава 13
«Я убежден в том, что разочарование — не самая большая плата за возможное счастье. Так ли уж оно катастрофично? По-моему, эту мысль нам попросту навязали. Разочарованием так легко маскировать собственную неспособность к действию. Вы замечали, как много людей говорят: ""Не хочу за это браться"", ""Я уже был разочарован""? И это касается абсолютно любой сферы, будь то поиск работы или поиск нового любовника».
Нил Блекворд.
Из интервью для журнала ""АльфНьюс"", выпуск 71, стр.
55.
«Срочно спать», — проще сказать, чем сделать.
У каждого человека есть особенности того, как он спит: на животе, на боку, поперек кровати, в обнимку с подушкой. Или заворачиваясь в кокон из одеяла. К последним относился Томас. Только если всю предыдущую жизнь он спал в одиночестве, то теперь, на этой не особо широкой кровати, лежала ощутимо большая тушка Далтона. С которым Томас был вынужден делить не только ложе, но и единственное одеяло. Поэтому идея про сон была, несомненно, замечательной, однако на деле все превратилось в баталию на полночи.
Одеяло упрямо перетягивалось туда-сюда.
— Хейли, ты же не мумия, верни мне часть одеяла, я замерз, — шипел Марк.
— Надень рубашку. Или сам факт того, что там снеговик, делает тебе холодно?
Но уже через полчаса история повторялась. Возня затихла только под утро.
Каждый омега рано или поздно испытывает подобное. Конечно же, лучше не поздно, да и не рано, а вовремя. Томас чуть было не застонал от отчаяния, но грудь Марка, в которую, как оказалось, он счастливо сопел последние часы и утыкался до сих пор, приостановила его желание.
Вот так пробуждение. Ноги Томаса тоже жили своей жизнью, переплетаясь с ногами супруга. Картина была идеальная с точки зрения нормальной семейной жизни, которая никоим образом не относилась непосредственно к Томасу. Он тщетно попытался выскользнуть из плотного кольца рук. Марк, как настоящий альфа-осьминог, оплел Томаса своими длинными конечностями.
