Двойная взлётная

Сука, ну вот как его оттолкнуть? Как не поверить словам, когда в глазах мужчины, сказавшего их, вспыхивает огонь? Может быть, я ненормальная, хотя так оно и есть, но это круче признания в любви, но так двояко.

Артём не предпринимает ничего, просто смотрит, его руки на моих бедрах, а я вспыхиваю спичкой. Внутри разливается тепло и так сладко ноет сердце.

— Я не могу… не смогу быть с тобой, если ты солгал. Я не вынесу этого. Мне так больно было видеть тебя тогда, на борту, со всей этой дрянью. Артем я не смогу, мне хватило, реально хватило.

Кончики пальцев царапает щетина, он все понимает, ему не надо ничего объяснять.

— Я знаю, птичка. Знаю.

Ведет по бедрам, вверх, обнимая за талию, прижимается к моей груди лбом, нежно глажу по голове, запустив пальцы в волосы.

Со всеми моими мужчинами все было просто ясно и понятно. А вот сейчас все сложно и остро. На грани дозволенного и запретного. Развратного, порочного и безумно нежного.

— Не знаю. Я первый раз не могу просчитать ситуацию.

А я тем более не могу ничего знать и понять.

Шульгин снова смотрит на меня, его руки уже под рубашкой, нежно ласкает спину, спускаясь к ягодицам.

— Хочу тебя, — тихий шепот.

— Опять? — Мой шёпот в ответ.

— Всегда хочу. Как в клубе накрыло, вот и не отпускает. Я же говорил, что ты убойней любой дури.

Целует, сам стонет от боли мне в рот, чувствую вкус крови, он бьет хлыстом по рецепторам. Отвечаю, словно зализывая его рану, с силой сжимая волосы на затылке.

Мелкие пуговицы рубашки рассыпаются по кафелю, вот Артём уже терзает затвердевшие соски, приподнимая грудь. Смотрю, как его язык обводит ареолу, как нежно посасывает, вбирая его в рот. Он играет, дразнит, распаляет.

— Могли бы и дверь закрыть.

Игорь подходит сзади, его ладони ложатся на плечи, убирает волосы в сторону, гладит шею. Разворачивая мою голову, целует, но сейчас делает это так нежно и медленно, что я теряюсь в ощущениях.

Оба мужчины никуда не торопятся, Артём все еще продолжает играть с сосками.

— Сука, мой член уже плачет от желания. Девочка, пойдем в кроватку, я вылижу твой малышку.

Громов не может просто промолчать, надо обязательно сказать пошлость, но она заводит. Как представлю, что он будет меня вылизывать, кровь шумит в висках, я чувствую, как наливаюсь влагой еще больше.

— Да, тут чертовски неудобно.