Двойная взлётная

Не могу ее разглядеть, но волосы темные, собранные в низкий пучок. Со мной здороваются проходящие люди, машинально киваю, продолжая наблюдать за тем, что будет дальше.

Вот с трапа сходит Олег, надевает солнцезащитные очки, закинув сумку на плечо, идет в мою сторону. А потом Курапов и Жанна.

Какого хрена она делает на моем борту, с моими пилотами?

Девушка улыбается, слишком близко стоит к Курапову, смотрит на него, подняв голову, а он почти незаметно обнимает ее за талию, тут же оглядываясь по сторонам.

Жанна воспользовалась моим советом и подкатила к первому пилоту сама, ай да хороша, шлюшка. Я, конечно, не лучше, но, блин, у нас с ним было по моей глупости и из-за крепкой текилы, штампа о разводе и горьких девичьих слез, о чем я пожалела уже миллион раз.

Хороша «подружка», а еще звонит и спрашивает, как у меня дела.

Вот они наконец отлипли друг от друга, Курапов, подхватив свою сумку, быстро идет в мою сторону.

— Кристинка, привет, — Олег, как всегда, улыбается, тянется ко мне, обнимает, к нему у меня нет негатива и претензий, простой хороший парень.

— Я вижу, какая у вас тоска смертная.

— А, это? — он оборачивается в сторону джета, около него еще стоит Жанна, наверное, также пытается разглядеть меня. — Замену дали, ну так себе, скажу честно. Ты круче.

— Курапову нравится, я смотрю, довольный.

Первый пилот как раз подходит к нам, взгляд тяжелый, губы плотно сжаты.

— Здравствуй, Кристина.

Не хочу даже здороваться с ним, но придется.

— Добрый день, Дмитрий Константинович, я надеюсь, ваше самолюбие удовлетворено, ты ведь этого хотел, чтоб меня не было на борту. Ловко вы с Жанной умеете писать докладные.

— Кристина, ты все не так поняла.

— А ты объясни мне, такой непонятливой, какого хрена вообще происходит? Мы ведь все вроде сказали друг другу! Мои отношения — это мое личное дело, и уж извини, что я оказалась настолько аморальна в твоих глазах, что трахаюсь с другими мужиками, а не с тобой.

Олег ничего не понимает, дергает меня за руку, пытаясь что-то сказать и успокоить, потому что я уже срывалась на крик. Но Курапов так и стоит молча, только скулы побелели, а глаза стали темнее.

— Не надо меня успокаивать, я думала, ты мужик! Хотя шлюхой считаешь меня, а в итоге оказался ею сам.