Двойная взлётная

Наверняка сейчас, по его мнению, в моей кроватке на смятых простынях первый пилот.

— Ты не одна? — улыбка пропадает, взгляд становится тяжелее, он делает шаг в мой номер.

И почему у всех мужиков одинаковые дебильные вопросы?

— Я, вообще-то, тебя не приглашала.

И откуда во мне столько дерзости с утра? Не понимаю.

— Я и не спрашиваю твоего разрешения, — отодвигает меня в сторону, проходит в номер.

Придерживая одеяло, иду за мужчиной. Громов широкими шагами преодолевает расстояние до кровати, останавливается, смотрит на смятые простыни и разбросанные по полу вещи.

— Не одна, говоришь?

— Не твое дело, выйди и не нарушай мое личное пространство. Вылет в семь вечера, там и увидимся.

— Ты за ночь борзянки объелась?

— Вы с дружком пережрали ее, видимо, давно. Сейчас я не стюардесса, и мы не на борту, расшаркиваться перед тобой я не буду.

Чувствую, как меня начинает колотить, сжимаю одеяло на груди, смотрю в зеленые глаза мужчины. Не могу предсказать его реакцию на мою дерзость, такие не любят, когда им перечат.

— Любимова Кристина Сергеевна, двадцать семь лет, родилась в небольшом городке на берегу Волги, разведена шесть месяцев назад. Муж сбежал, не выдержал поганый характер? Угадал?

Вот это дела! На меня собрано досье? Интересно, что он еще узнал?

— Спрошу. Меня зовут Игорь, Игорь Громов.

— Не скажу, что мне приятно познакомиться.

— А совсем недавно было очень приятно.

Склонив голову, он подходит слишком близко, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. Высокий, здоровый, плечи широкие, стоит, убрав руки в карманы брюк, скользит взглядом по моему лицу, шее, груди.

До чего наглый сучара. Сожрет и не подавится.

— И вот не надо так на меня смотреть, — цежу сквозь зубы, а у самой сейчас сердце остановится.

— Я вам, господин Громов, не кукла и не игрушка, чтоб вертеть меня на херу, когда вам с дружком это угодно.

Громкий смех разносится по всему номеру, а по моим натянутые нервы словно режут острым ножом. Он смеется, просто смеется, глядя в глаза, а я, следуя некому импульсивному порыву, не отдавая себе отчета, замахиваюсь и залепляю пощечину по его красивому лицу.

Ладонь моментально обжигает, она горит, а я совсем ничего не слышу, только звонкий шлепок. Вижу, как зеленые глаза вспыхивают гневом за долю секунды.