Двойня в подарок-2. Семья

Вот в мужа выстрелил какой-то маньяк и он лежит во дворе, а рядом бегает наш пес-обалдуй. Или Тимофей в нашей спальне с женщиной… Или еще хуже с Ниной.

— Ложись спать, — шипит на меня Надежда. — А то как тень, Лера.

— Спи, я сейчас, — отмахиваюсь неохотно и тут же набираю номер Дана. И снова слышу механический голос.

— Может, Вите позвонить, — предлагает Надежда, укладываясь в постель.

— Неудобно, — шепчу, глядя на стоящие между нашими кроватями люльки.

— Да никуда твой Тима не денется. Не тот человек, — роняет Надя и как обычно начинает делиться воспоминаниями.

О-о-о! — хочется заорать мне. И я снова звоню мужу.

— Да, слушаю, — слышится недовольный голос.

— Тима, мы же собирались созвониться…

— Я занят. У меня совещание.

В трубке раздаются гудки. А меня пробирает дрожь недоверия.

Ну какое совещание в половине двенадцатого ночи?!

«Освободишься, напиши», — печатаю трясущимися пальцами. Даже тошнота подступает от страха.

Эсэмска так и остается не прочитанной. И я даже не знаю, как реагировать.

Рассказать о своих подозрениях Наде? Так весь Шанск будет знать. Посоветоваться бы с кем-нибудь…

Но только у меня даже подруг нет. Одна я. В целом мире одна.

«Что ты хотела?» — неожиданно приходит сообщение.

«Ты где? Все нормально?» — пишу, силясь не разреветься.

«Совещание было в СК», — печатает муж.

Выдыхаю, стараясь успокоиться.

«Пусть это будет правдой! Пожалуйста!» — прошу высшие силы, закрывая глаза.

Из городского стационара нас забирает Богдан. Что-то рассказывает дорогой о трудной доле главы Шанской администрации.

— ОБЭП от нас не выходит. Дроздов-сука, гадит, — жалуется дорогой.

«Ну да… Ну… да! - вздыхаю тайком. Стараюсь не выдать подозрение и отчаяние. Как жить с таким багажом? То совещание в полпервого ночи, то проверки. Все одновременно? Так не бывает!

Но я и не прошу многого. Мне бы увидеть Тимофея. Согреться в его руках.

Но муж приезжает домой поздно. Устало обнимает меня. Улыбаясь смотрит на дочек.

— Ну слава богу, вы дома, — вздыхает довольно.

Всматриваюсь в небритое лицо мужа, печальные глаза. Цепляюсь взглядом на новой черной рубашке. Жадно слежу за каждым движением Тимофея. И желаю лишь одного. Оказаться сейчас в объятиях этого крепкого мужчины. Ощутить вкус его губ. Вдохнуть до боли знакомый запах сильного тела.

Мой! Никому не отдам!

Морозов ест молча.