Двойня в подарок-2. Семья

К дочкам заходить только в чистой домашней одежде… Таков уговор.

Тяну шею, пытаясь разглядеть спящих в кроватках малышек. Но вижу только подушечки и пеленки. Кроватки пусты. В два шага оказываюсь рядом.

Внимательно разглядываю пустые люльки под полупрозрачными балдахинами. Никого. Пусто!

Со всех ног несусь в спальню. Может, Лера уснула с дочками на нашей кровати?

Такого никогда не было. Это опасно. Малышки могут скатиться на пол. Но все бывает в первый раз…

Сердце ухает с удвоенной скоростью. И пропускает удар, стоит только войти в спальню.

Шагнув к рабочему столу, замечаю листы, исчерканные иероглифами, словарь, блокнот с пометками.

Китайский, твою мать!

Неужели, Богдан прав. Лера взяла детей и ушла к неведомому мужику. К кому? Куда? И почему я ничего не заметил?

Достав из кармана айфон, звоню жене. Вот устрою я ей сейчас выволочку. Это что за номера? А поговорить нельзя? Влюбилась в другого, так и скажи! Не фиг сбегать из дома под покровом ночи!

Что за детский сад, честное слово!

Телефон, конечно же не отвечает.

Лера, девочка моя, что же ты творишь?

Устало тру лицо и все пытаюсь сообразить, как поступить дальше. Бессмысленно таращусь в окно. Темнота, хоть глаз выколи.

Надо будет фонарей понаставить в частном секторе.

— Ну и где мне тебя теперь искать? — вернувшись к столу, спрашиваю у кривых иероглифов, начерканных быстрой рукой.

Отрешенно спускаюсь вниз. Ни одной мысли. Куда и зачем уехала Лера? А главное, почему?!

— Нет их, — бросаю на ходу Богдану.

— Побухали, называется, — бухтит он и добавляет в сердцах. — Из-за твоей Леры вечно проблемы. Где ты ее только откопал?

Наверное, это становится последней каплей. Будто кто-то спусковой крючок снимает с моей хваленой выдержки. Сам не осознаю, как сжимаю кулак. Ракетой направляю его в челюсть Столетова. Тот не успевает увернуться. Не ожидал. Я тоже.

— Ты чего, Тима? — кряхтит Богдан, не понимая. Потирает челюсть, пытаясь в себя прийти от удара.

— Нечего мою жену полоскать на каждом углу.

Ответка прилетает незамедлительно. Я тоже не остаюсь в долгу. Врезаю по ребрам. И тут же ощущаю как в шею бьет чугунный кулак Столетова. Но дикая слепая ярость уступает место веселью.

В разные стороны летят стулья. Опрокидывается стол. С грохотом падает с полки заварочный чайник.

Да и мы сами катаемся по полу, продолжая мутузить друг друга.