Двойня в подарок-2. Семья
2 прочтения
Этой пытки я точно не выдержу.
Подхватив жену под бедра, прижимаю к стене.
— Давай потанцуем, Лерочка, — рычу я, мало что соображая.
И тут же ощущаю, как высокая упругая грудь вминается в мою, как ноги обвивают чресла, а руки — шею.
Одной ладонью поддерживаю Леру за попу, а другую — упираю в стену.
Сосредоточившись на толчках, снова выпадаю из реальности. Жена постанывает, выгибается в моих объятиях. Царапает плечи и спину.
— Вместе, Лера… Вместе, — хрипло выдыхаю я в последний момент.
Оказавшись в постели, укладываю жену себе на грудь.
— А теперь спать, — командую я сонно.
«А поговорить?» — слабо интересуется здравый смысл, прежде чем снова пропасть.
«Потом. Все потом», — отмахиваюсь я, нежно целуя жену. И сжав в пятерне упругую Лерину ягодицу, вырубаюсь окончательно.
А среди ночи просыпаюсь в пустой кровати. В первый момент не понимаю, почему нахожусь в берлоге на Гвардейской. А Лера? Дети?
Лера! Ушла она, что ли?
Толком не проснувшись, скатываюсь с постели. Заглядываю в полутемную ванную и сортир.
«Неужели ушла?» — шарахает по шарам.
«Фигушки, — отмахиваюсь я мысленно. — В квартире установлен «умный дом», он никого не выпустит без моего ведома».
«Где ты, жена?» — протираю спросонья глаза. Как сомнамбула перехожу из комнаты в комнату и натыкаюсь на Леру на кухне.
В шелковой рубашке жена стоит у окна и, обхватив себя руками, смотрит на ночной город. Панорама еще та. Я за вид отдельно приплачивал. Весь центр как на ладони. Театр, храмы и набережная.
Но сейчас меня красоты родного края волнуют меньше всего. Прищурившись, кошусь на силуэт, застывший в окошке. Прямая спина и гордо вздернутая голова заставляют насторожиться.
«Твою мать, и что теперь не так?» — мысленно задаюсь я вопросом. А вслух зову обалдело:
— Лер, ты чего тут в темноте делаешь?
— Ничего, — повернувшись, передергивает она плечами. В глазах стоят слезы, а губы тонкой полоской съезжают вниз.
Что за фигня происходит? Нормально ж все было!
— Ты чего? — делаю я шаг вперед.
— Нам нужно развестись, — выдыхает Лера. Утыкается носом мне в грудь. И ревет белугой.
— Это еще почему? — рычу я ошарашенно. — Что я сделал не так?
— Ничего, — всхлипывает она печально. — Ты хороший. Очень.
— Тогда в чем дело? — свирепею я потихонечку.
— Мы тебе не подходим… То есть я… Тебе жена другая нужна…
— Так, — свободной рукой тру я лицо.
