Двойня в подарок-2. Семья
2 прочтения
А сам, выйдя за дверь, медленно бреду по коридору, устланному мягким ковром. Лениво оглядываю таблички на дверях. За каждой из них в уютном кабинете сидит человек и не покладая рук трудится во благо области.
Один я тут прохлаждаюсь. Да еще с криминалом связан. Скотина!
Глаз цепляет знакомую фамилию, выгравированную на позолоченном металле.
Литвин Георгий Степанович.
Кажется, незабвенный Паша хвастался великими связями.
«У тебя кто-нибудь в области есть?» — пишу я на ходу.
«Ага! Дядька родной. Нужно помочь?»
«Навряд ли он справится», — печатаю в ответ.
«Обижаешь, — приходит грустная мордочка. — Он же у меня мастодонт перестройки. Еще по молодости попал на руководящую работу. Ни одна зараза сдвинуть не может. Что надо, скажи. Он с губером порешает. Это его человек».
Нормальный поворот, блин!
Вломившись в сортир, запираюсь в кабинке. И быстро печатаю сообщение. Я, конечно, не люблю обращаться к клиентам за помощью. Но сейчас все средства хороши.
— А зачем она к тебе вообще в администрацию припиралась? — задает вполне резонный вопрос Паша Литвин.
Хороший вопрос! Вот только у меня на него даже легенды нет, а правдоподобного объяснения тем более.
— Так Анна Дашино дело вела. А я спонсировал, — ляпаю я первое, что приходит в голову. — Там у нее расходы были, которые ты в суде отказался оплачивать. Пришлось мне.
И сам себе готов отвесить затрещину. Это же надо быть таким дураком! Нашел причину, блин!
Признался в помощи оппоненту.
В трубке слышится сопение, затем глубокий вздох. Видимо, Литвин соображает, как далеко меня послать с дурацкими просьбами. Но он неожиданно выдает:
— Благое дело сделали, Фей! Я тебе по гроб жизни обязан. Все затраты возмещу. Присылай смету. И дядьке сейчас позвоню. А то взяли моду хороших людей гнобить, функционеры хреновы.
— Мне бы узнать, кто заказчик, — тяну я осторожно.
— Я по своим конам пробью, не боись, — отрезает Павлентий и весело огрызается в трубку: — Жди, Фей.
Вернувшись обратно в приемную, я не сразу понимаю, как меняется атмосфера. Девчонки начинают улыбаться и даже предлагают чаю. А строгий помощник, вернувшись от шефа, извиняется за долгое ожидание.
— Дела. Понимаю, — киваю я ободряюще.
И еще больше удивляюсь, когда через пару минут меня вызывают пред светлые очи.
— Ну объясни мне, Тимофей Сергеевич, — вздыхает губер, словно отец родной. — Достали уже эти жалобщики.
