Двойной эскорт. Экзамен для героев

Воздух прорезал пронзительный крик:

– Ига-а-а! Ига-а-а! Ига-а-а!

На дороге со стороны деревни показался взрослый арсуб, мчавшийся на трех конечностях, а в четвертой державший топор на длинной рукоятке. Он кричал не переставая, но, выскочив на мост, внезапно остановился, уставившись на преграждавшую дорогу тушу подстреленного зверя.

– Ну и зачем ты стрелял? – тихо спросил Джим.

– Не знаю. Интуиция сработала.

– И что теперь тебе подсказывает эта интуиция?

– Буна-Амо! Буна-Амо! – заголосил арсуб.

Вероятно, он звал детей, выясняя, не успел ли их сожрать монстр.

Дети отозвались и вышли слева от укрытия Джима и Тони. Арсуб обрадовался, но тут же стал ругаться, смешно подпрыгивая на месте и размахивая длинными руками. Между ним и детьми неподвижно лежал монстр.

Немного успокоившись, арсуб стал осторожно приближаться к нему, а при первых лучах солнца он решился перешагнуть через болотного зверя.

– О, бана! – громко произнес он и покачал головой. Затем нагнулся, осмотрел полученные зверем раны и спросил что-то у детей.

– Бана! – воскликнул один из них, указав на сложенные домиком пальмовые листья.

– Дудум? – уточнил взрослый арсуб, направляясь к шалашу.

– Дудум бу! – ответили дети, и арсуб пошел смелее.

– Что делать будем? – спросил Джим.

– Ну, давай ты первый, а то он меня испугаться может.

Тони снял шлем, оставил на земле винтовку и вышел из шалаша навстречу арсубу.

Тот резко остановился, выпучив на незнакомца глаза. Потом, справившись с собой, проговорил:

– Мана, хароший челавек… Мана, мои дети теперя живы.

– Я очень рад этому, – ответил Тони и улыбнулся.

– Мана, ты убил страшный дамун-ба, – произнес арсуб, закатывая глаза. – Чем убил?

Тони шагнул к шалашу и выдернул винтовку.

– Ай, мана, ружье! Какой замечательный большой ружье!

Арсуб сложил руки на груди и покачал головой от избытка чувств.

– Ты, мана, один? – спросил он неожиданно.

– Нас двое, – ответил Тони, внимательно следя за реакцией аборигена.

Арсуб привстал на носочки и попытался заглянуть за спину высокому Тони.

– Джим, давай выходи.

Напарник осторожно, по полшага стал выступать из-за пучков пальмовых листьев.

– Ай, мана! – воскликнул арсуб, прикрывая рот длиннопалой ладонью, однако видно было, что он не испугался.

– Ай, мана! – повторили его дети, выражая таким образом свое уважение. При этом один подтягивал штаны, а другой оглядывался на тушу поверженного чудовища.