Двойной форсаж Дианы

Пот струился по спине, затекая в шорты. Я явно перегрелся. И это было хреново! «Горячая» голова отрицательно действовала на мыслительный процесс и координацию движений.

Бол-бой подал Дане полотенце и воду в минутный перерыв. Парень вытер ракетку полотенцем, сделал глоток воды. Все его движения были демонстративно наигранными, направленными на работу с публикой. Глаза он не поднимал ни на меня, ни на зрителей. Максимум смотрел на Иванцову.

Снова началась игра. Я расставил ноги на ширине плеч, переминаясь с ноги на ногу, ожидал подачу Дани, чтобы отбить.

— Аут, — сообщил судья, когда мяч улетел за линию корта.

Бол-бой подал Маринке два мяча: один она засунула в мини-кармашек шорт-лосин, приподняв юбочку, чем вызвала шквал одобрительных возгласов, по второму мячу ударила ладонью, отбив его о травяное покрытие, затем отправила мощным ударом ракетки на сторону противника, не забыв приправить смачным: — Аааа! И взглянуть на меня.

Зрители взревели. Дианка завопила, соскочив с насиженного места:

— Некрасовы, боритесь, вы можете! Давайте!

На этот раз мне удалось обуздать эмоции. Блестяще подал, и в оглушающей тишине начался розыгрыш. Затем произошло чудо, но не со мной: Даня блестяще и коротко отбил вправо, мяч перелетел со свистом через сетку, и ни я, ни Марина не успели к мячу.

— Браво! — послышались крики от фолловеров Даниила Медведева.

Я взглянул на Диану, она его не поддерживала, что меня окрыляло.

Бол-бой подал Даниилу два мяча, которые он тут же спрятал в карман шорт. А затем Даня сыграл свой коронный номер — повторил удар мячом, которым до этого забил очко. И этот трюк сработал, Даня забил и был снова в плюсе. Послышался шквал аплодисментов.

Новая подача, новый розыгрыш. Обливаясь потом, я носился по корту. Очередную подачу Даня принял удачно, в притирочку у линии.

Болельщики кричали и визжали. Кто-то проорал:

Даня подал крученный шар, не оставив мне ни малейшего шанса отбить.

Я сжал руку в кулак, закусил костяшки пальцев, готовый взреветь, но тут мой взгляд упал на розовое пятно на трибуне. Как раненный зверь я направился не к сетке, чтобы пожать руку соперникам, а к трибуне, где сидела моя невеста. В конце концов, я победил.

Вытащив девчонку на корт, я прижал её к себе, глядя в глаза сопернику.