Двойной латте в дождливый день

Сменила юбку с блузкой на удобные джинсы, футболку и толстовку, а затем запихнула в рюкзак плед и бутылку воды.

– Не хочешь поделиться? – спросила Тина, наблюдая за моими сборами.

Она поджала губы и кивнула.

Что мне нравилось в соседке, так это ее проницательность. Она всегда тонко чувствовала, когда окружающим нужны разговоры и поддержка, а когда их лучше не трогать. А мне сейчас определенно требовалось второе.

С последней встречи с Кнопкой прошла почти неделя. Эти дни я все делал на автомате: ходил на учебу, готовился к финальному матчу по волейболу, где мы должны были побороться за третье место, готовил кофе и обслуживал посетителей на работе.

Вот только к рукописи не прикасался. Вместе с моей музой я лишился вдохновения и теперь не мог выжать из себя ни строчки.

С уходом Айви вообще многое изменилось.

С тех пор я не разговаривал с Мэл. Где-то в глубине души я понимал, что если сначала помирюсь с ней, то предам Айви, и от этого чувствовал себя дерьмовым другом, который променял лучшую подругу на девушку.

Наверное, со стороны и Мелани, и Айви было бы самым верным решением послать меня куда подальше.

И я сильно поссорился с родителями. Опять.

– Из-за какой-то безродной вертихвостки ты обидел Мелани! – причитала мама. – Она, считай, член нашей семьи, а твоя Айви устроила истерику и испортила праздник тетушке Грете.

– Во-первых, не надо преувеличивать, мам. Никто даже не заметил, что с тортом что-то не так, и гости были в восторге от его вкуса. Да и ссоры нашей никто не слышал.

А во-вторых, не называй мою девушку вертихвосткой. Ты ее совсем не знаешь, но заведомо недолюбливаешь, и я не могу понять, в чем причина.

– Ты слишком наивен. Она просто использует тебя, как билет в счастливую богатую жизнь…

Поскольку дальше этот бред слушать было невозможно, я нагрубил маме и назвал ее черствой снобкой. Отец тут же вступился за нее, сказав, что я неблагодарный щенок, который не умеет разбираться в людях, и еще сто раз пожалею, что не прислушался к ним.

Но все, чего мне сейчас хотелось, – чтобы рядом оказалась моя Кнопка.

Вернее, Вайнона. Ее настоящее имя нравилось мне не меньше того, к которому я успел привыкнуть.

Я безумно тосковал по ней. Я хотел увидеть ее лучезарную улыбку, услышать нежный голос, коснуться бархатной кожи и поцеловать. Целовать до нехватки воздуха, до дрожи в коленках, до белых звездочек перед глазами и до приглушенных стонов.

Но она просила дать ей время.