Двойной удар. Трофей для чемпионов

Сыновей отчима, который изнасиловал меня, и за это они его убили, приговорили к двенадцати годам лишения свободы. Они были уже совершеннолетние и могли нести наказание, как взрослые.

Никто не взял в расчет, что произошло изнасилование, что они меня защищали, это все старались замять и определили случившееся как семейный конфликт. Даже мать, которая рыдала у моей кровати, лила слезы не по моей боли, а потому что убили ее мужа, с которым она жила хорошо.

В пятнадцать лет я стала взрослой. Никто так и не узнал, что со мной произошло, ходили только слухи, хотя я кричала об этом следователю в лицо, готовая защитить братьев.

Они все словно оглохли и ослепли, ничего не хотели слушать. Никто не хотел зафиксировать очевидное и тем самым запятнать, как выразился следователь, мундир подполковника полиции.

Я не знаю, что будет завтра, когда я проснусь, и я не знаю, как относиться к тому, что мне так хорошо и спокойно рядом с этими двумя драчунами и выпендрежниками. Может, потому что они мне напоминают братьев?

Я была с ними той ночью, и я должна узнать, почему они так со мной поступили тогда? Воспользовались, оставив денег.

Они думали, что я все прощу?

Нет, теперь я буду вести себя иначе. Я больше не жертва.

Кто-то этой ночью дал себе много обещаний. Не иначе как это было сделано в бреду, и новый день, точнее, то, что я почувствовала, было… было необычным.

Я и раньше просыпалась не одна, до пятнадцати лет, чудесное время было, когда мы ночевали в палатках, уходя в поход с братьями и их друзьями.

Но сейчас я взрослая, мне почти двадцать лет, и я проснулась не с Артуром и Тимуром, которые всегда закутывали меня в три одеяла, боясь, что замерзну.

Нет, я проснулась от поцелуев.

Кто-то еще хотел быть сильной и вести себя иначе. Но в чем заключалось это «иначе», я так и не понимала, как и того, что происходило между нами тремя.

Я так хотела испытать это снова, то чувство полета, невесомости, удовольствия, которое накрывает твое тело, поглощает, разрывая на части от счастья, а не от боли.

Не от той боли, которая меня преследует несколько лет, когда против твоей воли проникают в тело. Не от того страха, когда ты не можешь закрыть глаза, а если это делаешь, то падаешь в бездну ужаса.

Я хотела вновь почувствовать то, что было той ночью чуть больше трех недель назад. Каково это – плакать от счастья и наслаждения.

– Не открывай глаза, не надо. Доверься, расслабься, – голос Рома, его горячие ладони, губы на моей шее.