Двойные листочки (СИ)

Певцов, к его удивлению, только серьёзно кивнул.

— Согласен. У меня большие планы на этот учебный год, и в них точно не входят Вольские.

Он одарил Вику наглой ухмылочкой, развернулся вместе с Милей и пошёл по коридору. Не оборачиваясь, он отсалютовал Вике, которая всё ещё сердито смотрела ему вслед:

— До встречи, милая!

Спустя секунду Ваня услышал, как Вика злобно пробормотала:

— Никакого Шекспира. Я никогда не влюблюсь в Певцова, даже если он останется последним парнем во всех вселенных. Никогда.

Ваня улыбнулся и протянул Вике мизинец:

— Клятва на мизинчиках! Никакой любви в этом учебном году!

Вика зацепилась за его мизинец своим, Ваня почувствовал, как в палец врезалось Викино колечко.

— Никакой любви! — торжественно проговорила она, затем отпустила его руку и бодро зашагала по коридору в противоположную от удаляющегося Певцова сторону.

«Может, этот год будет не таким уж и ужасным», — с улыбкой подумал Ваня и поспешил догнать Вику.

Вика и Ваня присоединились к самому многолюдному потоку, который, как оказалось, привёл их во внутренний двор.

— Фонтан? Серьёзно? — Вика скептически окинула взглядом территорию, которую быстро заполняли ученики.

Двор из себя представлял большую квадратную лужайку, окружённую с четырех сторон школьными стенами. Посередине журчал круглый фонтанчик, на небольшом расстоянии от него расположились скамейки. Всё остальное пространство покрывала трава, и ребята бросали сумки и садились, а некоторые — ложились, где придётся. Несколько человек кучковалось в центре, подставляя лица солнцу, но большинство выбирали тенёк под небольшими деревцами, посаженными по периметру.

Обстановка была приятная, даже слишком, как в европейских школах из молодежных фильмов. Ваня почувствовал странную тоску. Он не принадлежал этому миру вычурной роскоши, в отличие от Вики, которая уверенно повела его через весь двор к противоположному крыльцу. Они сели на ступеньки и оба молча уставились на фонтан перед ними. Потом Ваня тихо сказал:

— Я так и не понял, почему ты здесь оказалась.

Вика хмыкнула и перевела на него взгляд.

— Расскажи мне свою историю, и я расскажу свою.

— Моя история проста. Как юмор Певцова, — добавил он, и оба прыснули. — Я нищий голодранец, который с детства мечтал здесь учиться. Подавал заявления каждый год и каждый год получал отказ. Со временем из упорства это превратилось в тупой ритуал без какой-либо надежды. Но почему-то я снова и снова подавал документы.