Двойные листочки (СИ)

— Я? Ты вообще-то тоже!

— Я закалённый, а вы — даже без шарфа! — продолжил Ваня, плохо осознавая, что говорит. — Декабрь вообще-то на дворе. И там снег идёт.

Он рывком снял с себя шарф, подошёл к Яне и накинул ей на шею. Яна смотрела на него круглыми глазами.

— Да-да, галантный и вежливый Низовцев, — проворчал он, обвязывая шарф вокруг Яниной шеи, поскольку сама она застыла и, видимо, от шока, не шевелилась.

— Вы настоящий джентльмен, граф, — тихо сказала Яна и слегка улыбнулась, щёки её цветом сливались с шарфом.

Она чуть-чуть поправила шарф и спрятала в него руки. — Спасибо! Это… очень приятно.

Ваня вздохнул. Обстоятельства ни при чём. Просто он идиот. Идиот, который в самый ответственный год умудрился влюбиться как никогда раньше. И не в кого-нибудь, а в свою учительницу литературы. Прекрасную, милую и такую смешную… Ваня не сможет её проводить, ему нужно бежать домой. Бежать сейчас же. Именно так он должен был сказать, но вместо этого мягко улыбнулся Яне и, продолжая быть графом, галантно поклонился.

— Не за что, сударыня.

Затем, игнорируя предсмертные хрипы своей силы воли, он подставил Яне согнутую в локте руку.

Яна улыбнулась и положила руку ему под локоть, отчего Ваня испытал странную приятную гордость. Он сам себе горько улыбнулся и вздохнул. К чёрту. К чёрту агонию, к чёрту второе полугодие. В конце концов, оно ещё не наступило. У него есть ещё немного времени побыть счастливым. Хотя бы сегодня. Хотя бы один вечер.

Ваня открыл дверь, они с Яной вышли из школы.

Вместе.

Зимние каникулы тянулись бесконечно долго, и Ваня не мог дождаться, когда снова переступит порог школы. Каждый раз, когда он вспоминал минувший декабрь, его лицо непроизвольно расплывалось в улыбке. Особенно широко он улыбался при мысли о последнем дне перед каникулами. Он проводил Яну, вернулся домой, а позже вечером ему неожиданно пришло сообщение от Певцова: «Подумай насчёт Зиновьева. Серьёзно». И Ваня думал. Серьёзно. Они с Певцовым действительно хороши, а стипендия Зиновьева могла бы решить проблему Ваниной гордости и его нежелания обременять маму дольше необходимого.

Но подумав о маме, Ваня слегка поморщился: как она воспримет новость о Зиновьеве? Будет ли для неё это меньшим из зол или, наоборот, большим? Но зато… Зато ему не нужно уезжать. Он закончит школу, поступит с Певцовым в Академию и будет заниматься тем, что так любит. Раньше он считал, что для него здесь нет места, что успех только где-то там, в другом мире.