Двойные листочки (СИ)

— Зачем ты это сделала?

Когда она ответила, голос её звучал хрипло и тоже очень тихо:

— Я сделала то, что было единственно правильным.

Ваня сжал челюсть и заставил свой голос звучать спокойно.

— Я тоже на этих снимках и имел право знать.

— Ты всё равно ничего не смог бы сделать.

— Я мог бы уйти. И должен был.

Яна хмыкнула, всё так же глядя куда-то в сторону.

— Нет, не мог бы. И уж точно не должен был.

— Это не тебе решать.

— Мне. Я старше, и вся ответственность на мне.

— Я совершеннолетний.

— А я с образованием, — голос Яны сделался громче. — И не просто с образованием. Я — учитель. И вина за выговор и сломанную судьбу лежала бы на мне.

— Моя судьба — это моё дело. — Ваня боролся с желанием схватить Яну за плечи и заставить поднять на него глаза. — Ты не должна была…

Яна повела бровью, едко улыбнувшись сугробу.

— Я спасла тебя и твоё поступление, Низовцев, ты должен быть благодарен.

— Благодарен за то, что ты себя утопила?

— Ты осталась без работы. Без хорошей работы.

Из-за меня.

— Я найду работу. А ты… — Яна повела плечом. — А тебе теперь ничто не помешает поступить за рубеж, как ты и хотел.

— Но, может, я уже не хочу? Может, я передумал? Ты меня даже не спросила! — голос Вани опасно приближался к крику. Он заставил себя говорить тише. — Ты ничего не знаешь, и решила всё за двоих, взяв всю вину на себя…

Яна резко мотнула головой.

Яна продолжала сверлить взглядом сугробы.

— Посмотри мне в глаза и скажи.

После мучительно долгих секунд она всё-таки подняла на него взгляд.

— Что же я должна сказать?

Ваня сделал шаг вперед.

— Скажи, что я тебе не нравлюсь. Что я тебе безразличен. Скажи это.

Яна улыбнулась ему холодной чужой улыбкой. После продолжительной паузы она сказала:

— Тебе показалось, Низовцев.

— Всё, что было в прошлом полугодии, — это просто наивная школьная фантазия. Тебе только показалось, что между нами… что-то возникло, и что это похоже на какое-то чувство. Тебе показалось, что ты, возможно, немного увлёкся мной.

Точно так же тебе кажется, что ты передумал поступать за рубеж, — Яна говорила до того отрешённо, что Ване захотелось зарычать от бессилия. Яна смотрела на него в упор глазами, в которых вместо карамели сейчас был лёд. — Это пройдёт. Мы больше никогда не увидимся, и вся эта история забудется.

— Ты сейчас убеждаешь меня или себя?

— Тем более, — Яна кивнула и снова отвела взгляд. — Тогда и волноваться не о чем.