Двойная нагрузка

Ян, ну ты чего? Ну, блин, бывший, чтоб ему пусто было. Почему так побледнела-то?

– Он гладил ее по животу, – голос еле слышен.

– Кого?

– Ты что, не видела? Виктор подал ей руку, когда она выходила из машины, приобнял и погладил по животу. Она беременна.

– С чего ты взяла?

– Я видела, Оля, этими самыми глазами видела, – а вот теперь Яна закипала. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты понимаешь?

– Нет, Ян. Да что случилось? Ты делаешь какие-то выводы по одному жесту, который ты просто могла не так понять издалека.

– Я не слепая и прекрасно все вижу отсюда. Вот, смотри сама, смотри же.

Девушка разворачивает подругу за плечи, они обе вглядываются в то, что происходит на парковке. Мужчина в строгом тёмно-синем костюме, поглаживая светлые волосы очень молоденькой девушки, заправляет выбившуюся прядь за ухо, что-то говорит, улыбается. Рука скользит вниз по телу, ладонь накрывает совершенно плоский живот, девушка смеется, запрокидывая голову, и обнимает мужчину.

– Я просто в шоке, – Яна отворачивается, зажимает рот кулаком и долго смотрит на дорожку аллеи.

 – Мы были в браке десять лет, в свои двадцать два я была такая же наивная, восхищенная им дурочка. Смотрела, открыв глаза и рот, не замечая ничего вокруг. Он красиво говорил, так же красиво ухаживал первое время. А потом, года через три, я очень захотела ребенка, ведь это нормально – хотеть родить ребенка от любимого человека, от мужа. Но тут включилось все его красноречие, и я, как наивная глупая овца глотала все, что он скажет. Еще слишком рано, нам не время, ты слишком молода. Я, словно обслуга, была рядом с ним, помогала, вдохновляла и сдувала пылинки. Ему и не нужен был никакой ребенок, тогда бы ему было меньше внимания.

Яна поворачивается к Рябинкиной и полными слез глазами смотрит на нее, но будто и не видит.

– Я была овцой до самого последнего момента, пока не узнала, что он почти все эти годы трахал за моей спиной студенток. Не давал мне родить, а сейчас, что я вижу, она беременна.

Та, к которой он ушел, ждет ребенка, которого он так и не дал мне. Оля, я что, до такой степени плохая?

– Что ты, Яныч, нет, конечно, ты самая лучшая! Ты все еще любишь его? – Рябинкина так странно, с некой жалостью, заглядывает в глаза подруги.

– Нет, что ты! – Яну так резко передергивает от отвращения, быстрыми движениями утирает слезы, что катятся из глаз. – Конечно, не люблю, я его призираю, он для меня падаль.