Двойная нагрузка

– Тогда, что у вас было?

– Секс, ничего кроме него.

– Втроем?

– Нет, – мужчина сильно сжимает руль, смотрит на дорогу.

– Между нами тоже только секс, ничего кроме? – Яна повторят интонации Максима, тоже смотрит на ночную дорогу, не в силах повернутся и заглянуть в его глаза.

Но Максим молчит, сжимая челюсть, сильно выкручивает руль на повороте и резко тормозит у подъезда Яны. Некоторое время сидят молча, Яна все еще ждёт хоть какой-нибудь ответ, но его нет.

– Яна, постой, – мужчина держит ее за запястье, как только Яна открывает дверь, чтоб выйти.

– Максим, не надо. Я все понимаю, я взрослая девочка, сам видишь. Я пойду, спасибо, что подвез. Да, вообще, за все спасибо.

Старалась не хлопать сильно дверью, но вышло все ровно громко, на весь пустой ночной двор. В душе смятение, сомнение и горечь. Максим уехал не сразу, она видела с окна, как стоит его машина, но потом рев мотора, резкий рывок с места, и он скрылся за поворотом."

"Машина неслась по ночному проспекту, Максим выжимал по максимуму, нарушая правила и превышая скорость.

Что он мог ей ответить? Лишь одна фраза так и крутилась на языке: «Он хочет, чтоб между ними был не только секс». Он так и хотел сказать, а потом развернуть машину, увести ее к себе, в свою пустую огромную квартиру, куда он ни разу не приводил ни одну женщину. Да он вообще не имел привычки приводить в свою постель женщин. Как бы он ни хотел женщин и ни любил секс, его постель – только его.

Но вот тут это желание, совершенно спонтанное и не кажущееся ему странным, противоречащим его убеждениям.

Эта женщина так притягивала его, своей искренностью во всем, жаркая и открытая в сексе. Дерзкая и смелая, так лихо влепившая пощечину истеричке Марго, он бы влепил ее сам, но потом бы пожалел тысячу раз, что это сделал. Самое последнее дело – поднимать на женщину руку, но после тех слов Марго заслуживала хорошую затрещину. Он словно чувствовал, как куколке больно. Как закипала злость, поднимаясь изнутри вулканом. Она не дала ему этого сделать, и он ей благодарен.

Но он не сказал тех слов. И теперь, выжимая из своего мерина последние силы, просто гонял по городу. А мог привести куколку к себе, стянуть с нее футболку, которая жутко сексуально смотрелась бы на ее голом теле, лишь слегка прикрывая попку. Мог зацеловать все складочки, слизывая с них влагу. И трахать до потери сознания, выбивая членом стоны из ее горла, а потом вбиваясь в это горло членом. Сука! Могло все быть именно так, но не сбылось.