За ним неустанно вели наблюдения домовые эльфы, всегда успевали покормить и вовремя уложить спать. На ночь мама заглядывала, чтобы пожелать спокойной ночи, и целовала единственного сына в лоб. Драко помнит не всё, до четырехлетнего возраста он с трудом может вспомнить свое детство. Однако визиты матери отпечатались в памяти. Она любит его, просто в их семье не принято выражать чувства, выставлять их напоказ. Для них это означает проявление слабости.
Люциус часто был в разъездах, отлучался по делам и редко бывал дома.
Вел себя очень отстраненно, словно он был не членом семьи, а обычным гостем в поместье Малфой-мэнор. А стоило сыну подойти и начать беседу, Люциус мгновенно отмахивался от него, не желая отвлекаться от работы.
Драко был обделен вниманием. Теперь он лишает Гермиону тепла и заботы.
— Профессор… — слизеринец поворачивается к Снейпу. — Почему вы поздно ночью проверяете домашние задания?
— Не потому ли, что это сон, хорек?
— Хорек?!
— Малышка осталась совсем одна. За ней некому присматривать!
Невесть откуда у Северуса появляется ветка, которой он, по всей видимости, намерен гонять студента по школе, пока мозги на место не встанут.
— Не будь трусом, возьми на себя ответственность за совершенное преступление. О, еще забыл сказать. Только попробуй навязать уход за ней на меня! — грозно предупреждает Снейп, тряся палкой в сторону Драко. — Сам заварил кашу, сам и расхлебывай.
С хлопком Северус исчезает.
Настолько бредовые сны Драко еще не видел.
— Саламандру мне в тру…
Толчок в грудь.
Драко просыпается, резко садясь на том же самом диване. Мысленно считает до пяти и бросает взгляд на кресло. Пустое.
— Что? Сон во сне? Временная петля?
Он повторяет свои действия из сна, разыскивая Гермиону по комнате. По грохоту Драко находит ее. Она без одежды, сидит возле портретного проема и стучит книгой по полу.
Ярость, как яд, накапливается в нем, грозясь выплеснуться в грандиозный приступ бешенства. Он уже сто раз успел пожалеть о задумке.
Судьба категорически против, чтобы кто-то в учебе стал лучше Гермионы.
— Это называется порча имущества, причем своего же. К Трелони не ходи, и так понятно, что попадет мне. Кого еще обвинить? — вздыхает Драко, подбирая с пола валяющуюся мантию. — Ты ничего из этого не вспомнишь. А ну отдай! — восклицает блондин, вырывая книгу из ее рук.
Губы ребенка трясутся.
— Не вздумай плакать. На, играйся!
Он отдает книгу. Чем бы дитя ни тешилось, только бы не плакало."
"Из груди Драко вырывается сокрушительный вздох.
