Двойная тайна от мужа сестры

— А если ты всё еще сомневаешься, смотри.

Картинки плывут перед глазами, совсем не соображаю, что он от меня хочет.

— Не понимаю, что смотреть-то? — растерянно гляжу на мужа, на что тот фыркает, мол, «наивная тупица», а затем поясняет:

— Ты свою семью совсем плохо знаешь, Ев. Это справка о твоей недееспособности. Заготовка. Осталось только нужные печати поставить. Козырь, который приготовил твой отец, — усмехается, будто ничуть не удивлен этому. — Лев слов на ветер не бросает. План у него топорный, конечно, но в России действенный.

Ты — психичка, неспособная быть опекуном собственным детям, я — будущий уголовник, на которого он натравил миграционную службу. Думал, старый козел, что я не пойму его левых движняков. Благо нашлись друзья, которые… Впрочем, неважно. Любуйся, на!

Я качаю головой, не веря всему этому. Это же полный бред, я абсолютно здорова психически, как можно признать меня невменяемой?! Однако, вопреки нежеланию, вглядываюсь в экран, приближаю документ и ахаю. Это действительно справка о моей недееспособности… Склонна к психозам… Подозрение на шизофрению… Как же так? Я знала, что отец хочет управлять компанией, стать опекуном детей, но разве можно такой ценой…

— Не верю! — чуть повышаю голову и делаю шаг назад.

 — Откуда ты знаешь, что это отец сделал? Может, это… может…

Хочу перекинуть ответственность за эту мерзость на кого-то другого, но не нахожу иных вариантов. Мать и Милана слишком трусливы и импульсивны, у них нет таких возможностей. Давид же… Нет, как бы я ни пыталась всё это время его очернить, стоит признать, на такое он неспособен.

— Твоя мать слишком занята своим романом с молодым оценщиком. Он был здесь. Некий Ролдугин. За молчание она заплатила мне, — смеется, будто облапошил всех на свете. Хотя это так и есть. — А сестренка твоя шляется ночами по казино и другим злачным местам, якшается с криминальными личностями. За то, чтобы я никому не показывал видео с ее участием, она мне хорошо заплатила. Я как Чингисхан, собрал дань со всей твоей семьи, на которую мы отлично заживем подальше отсюда.

Смотрю на него во все глаза, испытывая дикий страх. На что еще способен этот жуткий человек?

— А как ты смог сфотографировать это? — доходит до меня, наконец, нужная мысль, и я смотрю на Олега уже с подозрением.

Он улыбается, прячет телефон в задний карман джинсов и лениво пожимает плечами.

— Слушай, Ев. Ты же знаешь, я с твоим отцом… В общем, сблизился, втерся в доверие… Но ты пойми, мы ведь были на мели, а твой отец дал денег.