Онлайн-библиотека книг
— Олег? Это чмо, неспособное заработать ни копейки без своего папочки? Ты серьезно? Что он может дать тебе? Детям?
И Ева хочет, чтобы мальчишек воспитывал тот, кто даже звания мужчины недостоин?
— А ты кто? — парирует, дерзко выдвигаясь вперед. — Донор биоматериала?
Пульс колотится на пределе, она меня точно до бешенства и нервного срыва своим упрямством доведет.
— Не шути со мной, Ева, — цежу уже на пике терпения, — завтра же я подам документы на установление отцовства! Ты лишила меня пяти лет их жизни, больше я тебе этого не позволю!
Не знаю еще, как проходит процедура, но сегодня же свяжусь с адвокатом.
— Тебе не нужны дети! Ты просто хочешь получить пакет акций, Давид. Я знала, что ты бездушное чудовище, но не настолько же… — несет она какую-то чушь.
Прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, чтобы не наговорить лишнего.
— Что я могу сделать, чтобы ты оставил нас в покое? — добивает меня своим вопросом окончательно.
Хмыкаю, делаю шаг к ней, упираюсь руками о стену по обе стороны от ее головы. Она думает, что я это всё затеял ради наследства? Что ж… Поиграем, наивная девочка Ева?
— Ты можешь кое-что сделать, Ева… — шепчу в губы, ощущая аромат ее тела, что будоражит кровь. Пальцы так и зудят огладить ее кожу, губы горят от желания захватить ее губы в плен, но я держу себя в руках. Пока что…
— Милый, вы… — вдруг раздается голос Миланы.
Растерянный вид жены вызывает во мне только ярость. Мало того, что треплет нервы, так и тут мешается под ногами.
— Забудь об этом! Только посмей! — отталкивает меня Ева и уходит, виляя своей пятой точкой, на которой я сосредоточиваю свой взгляд.
— Мои дети будут жить со мной! — не желаю скрывать этот факт ни от кого. Ставлю обеих сестер в известность о своих намерениях: чтобы одна поняла серьезность, а вторая — не противилась разводу.
Не договариваю, но она знает меня и мои методы. Всем будет плохо.
— К-какие дети, Дав? — раздается голос Миланы, и оба взгляда — мой и Евы — скрещиваются на ней.
Глава 14
В кабинете полная тишина. Только звуки нашего тяжелого дыхания. Я смотрю четко на Давида. Ну, и как ты объяснишь всё своей жене? Законной, не той, которую можно прятать и стыдиться. Как же больно в груди, как же стыдно перед сестрой.
