Двойная тайна от мужа сестры

Надо выбрать одну методику воспитания. И тут я согласен с тем, что дисциплина важна. Лев Германович прав, иначе не мужики из них вырастут, а бабы.

Закатываю глаза и даже не смотрю на мужа. Только он мог сказать подобную ахинею.

— Давайте молча позавтракаем, — говорит мама, прикасаясь тыльной стороной ладони к лицу, — от ваших споров у меня разболелась голова!

— Вы правы, мама, давайте поедим в спокойной обстановке, — вдруг удивляет всех и меня в том числе Олег.

— Да будет тебе, Олежек, — отмахивается та от него, — просто Стефания, только так, мне будет приятно.

 — А затем смотрит на нас и наклоняется вперед. — Представляешь, твой муж, Ева, такой молодец. Он позвонил работникам, которые приехали и прочистили затор в бассейне. А я уж думала, что никогда до этого руки не дойдут. Отцу ведь некогда, конечно же. А я ничего в этом не понимаю.

Кокетливо хлопает ресницами, льстиво улыбается, манерно прикладывая руку к груди. Такое ощущение, что, будь она помоложе, захомутала бы моего мужа.

— Не стоит, Стефания, мне было несложно, — кривляется рядом Олег, в голосе такое удовольствие, что я закатываю мысленно глаза.

"

"Так комично это выглядит. Олег сияет от счастья и улыбается, довольный очередной победой. Его глаза как будто говорят: «Ну, посмотрите, и что бы вы без меня делали?»

— Да уж, — впервые за весь завтрак говорит Милана, вид у нее болезненный и лихорадочный. — Мы бы без него прям пропали.

— Милана! — тихо, но жестко осаждает ее Давид.

Остальные же и вовсе не обращают внимания на их перепалку.

Я тоже стараюсь шибко не пялиться в ту сторону, хотя часто чувствую на себе горячий взгляд Давида, который словно готов проделать во мне дыру.

— Мальчики очень любят плавать, они к этому привыкли, — говорит очевидное Олег. — Они скучают без моря. Я старался для своих сыновей.

Так вот оно что! Догадываюсь я о его мотивах, когда он делает упор на этом слове, посматривая на Давида, который сжимает крепко вилку, а ножом, кажется, готов проткнуть Олегу глаз.

Мужчины сидят напротив друг друга. К счастью, при желании могу не видеть Давида, сидя за матерью, ведь всячески избегаю разговоров с ним.

Не могу смотреть ему в глаза. Находиться с ним в одном помещении невыносимо. Скорее бы уехать!

За завтраком, который напоминает поминки, мы сидим, уткнувшись в свои тарелки. Ведем разговоры ни о чем, так продолжается уже две недели. Даже не верится, что мы ругались так рьяно. Теперь кажется, что все затаились и что-то планируют, как будто полководцы перед великим боем.