Двойная взлётная 2

Странный сон, словно в мое прошлое попало будущее.

Эпилог 1

— Как дела?

— Все хорошо.

— Почему не спишь?

— Не спится. Где Игорь?

— Читает малышам сказку.

— Громов? Сказку?

— Сам в шоке.

— Надо посмотреть на это.

— Потом, иди ко мне.

На кухне полумрак, на экране плазмы мелькают картинки, идут вечерние новости, медленно подхожу к Кристине, она смотрит на меня, устало улыбается.

— Надо нанять няню, ты совсем выматываешься.

— Нормально.

— Нет, это ненормально.

— Они еще маленькие, не хочу кого-то впускать в дом.

— Предлагаю Громова, будем ему платить, а, нет, этот наглец натурой возьмет.

— Пошляк.

Моя домашняя, сексуальная и такая желанная птичка. Веду носом по ее виску, втягивая воздух, пахнет чем-то неуловимо сладким. Пальцами цепляю завязки халатика, развязываю, прикрываю глаза, почти не дышу.

— Артём, — тихий голос, губами касается моей шеи, по коже мурашки.

— Да, птичка.

— Я люблю тебя, ты знаешь.

— Дальше должно последовать «но», «но у меня есть другой».

— Есть, ты и это знаешь.

— Знаю, птичка, — сжимаю талию, усаживая на столешницу, хочу ее здесь и сейчас, всегда хочу.

Беру ее правую руку, сплетаю пальцы, блеск бриллианта играет в полумраке. Три месяца назад, когда родились малыши, Кристина наконец показала то кольцо, что выбрала случайно. Голубой алмаз в платине, так подходящий под ее глаза.

Мое кольцо.

Что странно, Громов воспринял это спокойно, он был увлечен детьми, не спускал их с рук. Мы тогда с Игорем чуть не разнесли клинику, а потом напились в хлам.

Суета, волнение, эмоции через край, любимая женщина, дети.

Реально круто взять малыша на руки, увидеть его личико, глазки, пальчики, как мальчик хмурит бровки, а девочка причмокивает губками. Мне и сейчас не верится, что все это происходит со мной, что совсем недавно я разрабатывал схемы по отмыву денег. Был под колпаком федеральных служб, да и сейчас они наверняка наблюдают за нами, но уже издалека.

"Вел тот образ жизни, к которому привык: алкоголь, женщины, наркотики, за них периодически отхватывал от Громова, но меня это не останавливало. А потом, нет, я не осознал, что это есть зло и порок, который разрушает меня изнутри. Ни один наркоман не остановится после проповеди.

Я встретил ее — мое персональное удовольствие, непохожую ни на одну женщину, хотя я не знаток. Думал отпустить, но те месяцы, что не видел ее, чуть не посадили на дурь снова.