Двойная взлётная 2

Бывший муж Коленька был практически идеальным, я любила его тогда, как умела, сейчас понимая, что любовь — это не вселенская радость, а испытание и боль.

— О чем ты думаешь?

Андрей подходит ближе, берет за руку, перебирая мои пальцы, согревая своими. Я чувствую его легкий ненавязчивый парфюм, а еще жар и тихое дыхание.

— Ты слишком идеальный, это пугает.

— Нет, я далеко не такой.

— У тебя есть красная комната и наручники?

Он так искренне смеется, что становится легко и свободно.

— Для тебя могу найти.

— Не стоит.

— Не практически, а точно.

— Как ты это понял? — Не знаю, зачем задаю такие вопросы, хочу понять, что чувствует влюбленный мужчина к девушке, которую знает три месяца, к тому же беременной не от него.

— Сразу, как увидел.

— Я была без лифчика, в белой футболке и лосинах, мои титьки тебя пленили.

Пытаюсь снова отшутиться, но Андрей не реагирует, лишь поправляет растрепавшиеся на ветру волосы, касаясь лица."

"Я точно делаю что-то неправильное, надо бы развернуться, уйти, снова закрыться в комнате, дать волю слезам, потому что они точно будут.

— Я беременна.

— Ты говорила, но я узнал это не вчера, немного раньше.

— Откуда? Что, так заметно?

— Нет, Сёма проговорился.

— Болтун.

— Это ничего не меняет, Кристина. Я просто хочу быть рядом, помогать, защищать. Меня мать воспитывала одна, я знаю, что это такое, ребенку нужен отец, ты ведь ничего не рассказываешь, почему такая красивая девушка осталась одна, без мужчины и с ребенком.

Странно, почему это я ничего не рассказываю?

Наверное, потому, что моя история настолько личная, интимная и только для нас троих, что чужим в ней не место.

И не место чужому мужчине рядом с ребенком, у которого есть целых два отца. Я снова противоречу сама себе.

— Мне надо идти. Спасибо за все, ты прекрасный друг и человек.

Андрей горько улыбается.

— Так ничего и не расскажешь. Поверь, станет легче. Он обижал тебя? Бил? Ты скрываешься?

— Не сейчас.

— Хорошо, пусть как друг, но я все еще приглашаю тебя в ресторан.

Снова задумываюсь над предложением, ничего не случится, если я на самом деле позволю себе это. Семён под домашним арестом, до полного раскаяния и осознания тяжести своего поступка.

— Я согласна, но мне нужен час, чтоб собраться.

— Готов ждать вечность.

— Вечность — это слишком большой срок.