Двойная взлётная 2

А если останутся, то мои нервы могут не выдержать второго расставания, что уже было.

— Зачем вы вернулись? Вас ищут, меня задолбали расспросами всякие дядьки в погонах.

— Кристина, ответь.

— Гром, отстань, надо уходить, Крис, собирайся.

Стою в полном шоке.

— Вы ничего не перепутали? Я похожа на кошку, которую можно закинуть в переноску и куда-то увезти?

— Жаль, у нас переноски такой нет, но Гром знает другие методы.

— Артём, ты больной?

— Конечно, больной, как увидел первый раз тебя и заболел, давай, Крис, времени нет, и так слишком долго тут светимся, но уже уйти одни не сможем.

— Почему?

А вот теперь они рядом оба, становится душно, жадно рассматриваю каждого, пытаясь запомнить все до мелочей. Так было уже: они уходили, а я просила не делать этого, не смогу и сейчас отпустить, хоть и гоню.

Артём не отвечает, а я так хочу услышать всего несколько самых нужных слов, которые решат все.

— Птичка, пожалуйста.

Совсем не это хочу слышать.

— Я не могу, я не одна.

— Считай, уже одна и едешь с нами.

— Ты снова командуешь? Я похожа на солдата? Так, все, сейчас вы от меня отстанете, я устала, хочу переодеться, умыться и лечь спать. Чем будете заниматься вы, мне неинтересно. Я, на минуточку, беременная, и мне, то есть нам, нужен отдых.

— Тогда и мы остаемся.

— С чего это? Кто-то совсем недавно шептал и говорил о прослушке, а потом собирался уходить.

— Да уже пофиг. Если группа захвата выломает дверь, ты сильно не пугайся, — Громов шутит, больше не убивает взглядом, рассматривая одежду Семёна в прихожей.

— Откормлю. Через пару лет будет такой же конь, как ты.

Прохожу мимо, закрыв дверь в спальне, надо успокоиться, переодеться, может, даже принять душ.

— Не лезь, Игорь, дай девочке побыть одной.

— Но я хочу знать, чей это ребенок.

— Она скажет, дай успокоиться.

— Шульгин, я сейчас, сука, тут все готов разнести, мы едем с другого конца земного шарика к своей девочке, сука, член стоит колом три дня, а она не пойми от кого беременна.

"— Иди смочи головку водой, не рассказывай мне о своем стояке.

Улыбаюсь, прислонившись к двери, слушая этот диалог. Громов неподражаем в своем нетерпении и откровенности на уровне пошлости, за это и люблю его, паразита. Артём рассудителен, но опасен до мурашек, до возбуждения в предвкушении невероятного.

— Гена-то откуда взялся и эта бутылка? Мы не успели приехать, и только одни вопросы, на которые она не отвечает.