Двойная взлётная 2

Желудок свело болезненными спазмами, салат просился обратно, зажав рот ладонью, быстро иду искать дамскую комнату. Падаю на колени перед белоснежным унитазом, желудок выворачивает выходит все, даже противный яблочный сок.

— Совсем плохо?

— Не знаю.

Артём сидит рядом на корточках, придерживая мои волосы. Усмехнулась. Также Наташка держала их на выпускном, когда я блевала в школьном сортире.

— Вставай, поедем в больницу, ты вся бледная. А потом расскажешь, что тебя так развеселило.

Тянет вверх, я, наверное, сейчас безумно «красивая», со слюнями на подбородке, слезами на глазах.

— Не смотри.

— Почему?

— Беременная женщина в обнимку с унитазом — совсем несексуально.

Умываюсь холодной водой, чувствуя взгляд Шульгина, от него не по себе.

— Что?

— Иди сюда.

Берет мое мокрое лицо в руки, гладит по щекам, глаза такие темные, что в них можно утонуть, захлебнуться и никогда не всплыть.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Только мутить начало. Наверное, нервы.

— Ты очень сексуальная даже с унитазом.

— Лесть не твой конек.

Две женщины заходят в туалет, но тут же выходят, увидев нас. Наверное, решили, что сейчас происходит секс. Да если бы.

— Все будет хорошо. Веришь?

Думаю лишь три секунды, но Артёму хватает, чтобы понять, как я на самом деле не уверена, что все будет хорошо.

— Мне страшно, вот именно так временами: до тошноты и паники. Страшно, что вы исчезнете вновь, что вас убьют.

До боли цепляюсь за его рубашку.

— Тихо, тихо, птичка, не говори так.

Артём морщится, пальцами накрывает мои губы, а мне хочется плакать от того, как я не хочу его терять. Их терять.

— Все будет хорошо, я обещаю.

— Черт…м-м-м…

Резкая боль в животе, она пронзает все тело, хватаюсь за плечи Артёма и за живот.

— Что? Кристина, говори что? Больно? Где?

— Не знаю внизу, м-м-м-м…

Стискиваю зубы, Артём подхватывает на руки, сам бледный, вижу лишь его темные глаза.

— Громов, машину, быстро!

Грохот, суета, прикрываю глаза, жаркий воздух и шум улицы.

Артём отлично говорит на английском, а меня скручивает в очередном спазме боли, кусаю губы, чтобы не закричать.

— Уже едем, все, девочка моя, потерпи.

Чуть уловимый запах смородины, я уже на руках Игоря, его борода щекочет лоб, цепляюсь за футболку.