Двойная взлётная 2

Артём шутит, ему весело, целует в губы, а у меня не осталось никаких сил.

— Помоги встать, надо в душ.

— Не переживай, мы тебя помоем.

— О нет, я знаю, чем это заканчивается, я сама. Спасибо, но я сама.

— Конечно, кто тебе даст самой? Забудь это слово, Крис."

"Сажусь на стол, прикрываю грудь, смотрю на мужчин, загорелая кожа блестит на солнце, татуировки, улыбки.

Такие красивые, опасные, что режет глаза.

Полина была права, трудно будет всегда.

Глава 25

— Вы это специально?

— Что опять не так?

Машина останавливается на летном поле, почти у трапа бизнес-джета, а я понимаю, что это мой борт.

Двадцать один метр красоты и роскоши, натуральной кожи салона, живых орхидей и начищенного хрома. Я не могу ошибаться, это мой борт. Был моим.

— Самолет.

— А что самолет?

Громов даже не смотрит в ту сторону, не снимает солнцезащитных очков, открывает дверь, помогая мне выйти из машины.

Я скучала по нему, по моему красавчику. Даже слезы навернулись на глазах, такая сентиментальная стала.

— Зачем джет? Могли и так долететь.

— Чтоб я снова пил тот противный сок?

Громов как всегда, находит нужный аргумент, вижу, что у трапа появилась стюардесса, Жанна поправляет пилотку, улыбается, внимательно смотрит на нашу троицу и шофера.

— Добрый день, прошу подняться на борт.

Игорь поднимается первым, светлая рубашка, широкие плечи, он даже не смотрит на девушку, что, не скрою, вызывает во мне радость и злорадство. Когда же мы с Артёмом равняемся с ней, Жанна улыбается ему, но, наконец, обращает внимание на меня, застывает, моргает несколько раз.

Ее эмоции, это что-то. Бесценно.

Да, да, ты не ошиблась, Жанна. Придется тебе сегодня несколько часов прогибаться под меня и делать это очень хорошо.

— Давай ты не будешь много говорить, хорошо? И без всей этой мишуры, заученных фраз.

Артём сразу ставит ее на место, я крепче сжимаю его ладонь, все-таки хорошо иметь крутого мужика, нет, двух крутых мужиков. Не то чтобы я такая злопамятная сучка, но ни одна женщина не скажет, что ей было бы все равно на моем месте.

— О, черт, я забыл твое имя. Крис, напомни.

В проходе заминка, Громов, закрыв собой все пространство, прижимает Курапова к стенке, тот, сжав до побелевших скул челюсти, ничего не говорит, оборачивается на меня.