Мотыльки бунтуют, хаотично бьются крыльями о ребра, Громов невыносим и прекрасен в своей пошлости.
Игорь открыл дверь, приглашая сесть в машину, в салоне авто прохладно, Артём что-то быстро набирал, пальцы порхали по клавиатуре ноутбука. Он был сосредоточен и серьезен, наверняка сейчас в его голове выстраивались очередные схемы и гениальные планы.
— Кто звонил? — спросил, не глядя на меня.
— Ты мне не доверяешь и будешь проверять каждый звонок?
— Это не мое недоверие, это вопрос твоей безопасности. Если кто-то будет на тебя давить, мы должны знать, чтоб пресечь это сразу.
От озорного Артёма, которому я утром стирала кровь с разбитой губы, не осталось и следа. Мужчина смотрит на меня, очки в тонкой оправе делают его старше, но очень ему идут.
Игорь за рулем, внедорожник плавно трогается с места, я пересказываю весь разговор с бывшим мужем. Артём слушает внимательно, постукивая пальцами по ноутбуку. Задает несколько вопросов, я отвечаю.
— Ты любила его?
Неожиданно.
— Кого? — переспрашиваю, хотя знаю, о ком он.
— Мужа, если вышла замуж.
— Думала, что да. Мне было с ним хорошо.
— А со мной тебе хорошо?
А вот это еще более неожиданный вопрос. Быстро бросаю взгляд на Игоря, он смотрит в зеркало заднего вида и тоже ждет ответа.
Вопрос поставлен неправильно, мне непросто хорошо с ним.
Мне с ними обоими чертовски хорошо. Но я упорно молчу."
"Вовремя звонит телефон Артёма, я отворачиваюсь к окну, уже понимая, что влипла окончательно.
Глава 37
«Ушли. Будем поздно. Жди».
А внизу нарисован самолетик.
Очень мило.
Улыбаюсь как ненормальная, пью минералку снова прямо из бутылки, стоя на кухне, читая оставленное мне мужчинами послание. Милая записочка формата альбомного листа, прикрепленная к холодильнику магнитом с надписью: «Сахалин».
Вот же гады.
На моем обнаженном теле мужская рубашка, медленно обвожу залитое ярким солнцем помещение. Нет спортивной сумки и половины ящика дорогущего шампанского.
Мы пили его тоже из горлышка, в ванной, только вчера вечером.
Громов лил мне его на грудь, пил прямо с соска, посасывая его, а Шульгин — себе на язык, а уже с него пила я, уже пьяная то ли от ласк, то ли от алкоголя.
Черти.
Соблазнительные, порочные, невероятные. Живое воплощение моих грехов, в которых я не буду каяться.
Три дня.
Ровно три дня безудержного секса, томительных ласк, долгих поцелуев. Проникающих в меня членов и лижущих меня языков. Вырывающейся наружу страсти, которую невозможно сдержать ничем.
