Ровно месяц назад помог ему вывести деньги по самой простецкой схеме в легальный доход, вот теперь вцепился, как клешнями, чтобы я работал на него.
— Просто был в клубе, отдыхал, завязал с этим.
Смотрю нагло и уверенно, я не стану ни при каком раскладе работать на него, это рабство, а я человек свободный. Свободный от всех и от всего.
— Поехали, поговорить надо.
— Некогда мне, да и поздно уже.
— Слушай, Шульгин, ты испытываешь мое терпение, я предложил тебе хорошие проценты и работать на меня. Но, если ты любишь боль и страдания, так-то будешь работать совсем бесплатно.
Мужчина подходит ближе, сплевывает на асфальт, его не волнует, что в здании клуба ОМОН и ребята в бронежилетах, он хочет полного подчинения, нагнуть и подмять.
— Не по адресу.
— Что?
— Пошел на хуй.
— Ты, мальчик, совсем попутал берега?
Лицо Шаха бледнеет, глаза становятся больше, легкий кивок, охрана скручивает Чижа, тот кричит от боли. Мне все равно, этот номер не пройдет, я чувствую блеф.
— А хочешь, сейчас твой друг поймает пулю? Только из-за того, что ты гордый.
Такая красивая и нелепая смерть в юном возрасте, и она будет на твоей совести.
Подхожу ближе, вглядываясь в черные глаза мужчины, он не сделает этого. Потом вижу, как Чижу выкручивают руки и бьют коленом под дых, тот не дышит, лишь глотает ртом воздух, как рыба, и испуганно смотрит на меня.
— Я не стану на тебя работать.
— Уверен?
— Уверен.
Тихий щелчок, я даже не понял сразу, что это за звук, а потом чуть слышный хлопок, но он эхом прокатился по пустой парковке.
Чиж дергает головой, замирает на месте, крови нет, я вижу лишь его глаза из которых уходит жизнь, а у самого скручивает все нутро тугим узлом ужаса.
— А теперь какой будет ответ? Ты, тварь такая, не можешь посылать меня на хуй и отказывать, когда Шах тебя просит.
И вот уже у моего виска пистолет, а в голове пустота. Я думал, что принимать смерть легко, а оказывается, очень страшно. Срабатывает инстинкт самосохранения, ты отчаянно хочешь жить и плевать, на каких условиях.
Ноутбук из рук падает на асфальт, пластик трескается, а я все продолжаю смотреть на своего друга и растекающуюся под ним лужу крови.
— Ну что? Пуля или работа на меня? Мне так жалко будет пустить в эту умную голову кусок свинца.
Никогда не любил, когда на меня давят и ставят перед выбором.
— Ребята, вы тачку мою не видели? Сука, не помню, где припарковался.
Из той двери, из которой мы вышли, появился парень, сильно пьяный, еле стоящий на ногах.
