— Ты снова падаешь ко мне в руки, да, птичка?
Он весь мокрый, по лицу стекает вода, моя белая блузка моментально намокает и липнет к телу. На талии крупные ладони, в висок горячее дыхание и хриплый голос. А мои пальцы обжигает его гладкая кожа.
— Извините.
Опускаю взгляд, мотыльки под ребрами сходят с ума, заглушая биением крыльев стук моего сердца.
— Да я еще ничего и не сделал.
— Классная девочка, да? Ты помнишь нас малышка?
Второй мужчина так неожиданно оказывается сзади, его руки скользят по плечам, чуть сжимая их.
Ни в одной инструкции не написано, как себя вести в таком случае. Я не могу ответить грубо, не могу послать, я не имею права дернуться, психануть и уйти.
Моя работа — делать все, чтобы клиенту нашей компании было комфортно в полете. Мы обслуга, пусть звучит грубо, но это так и есть. У бортпроводника бизнес-авиации не может быть плохого настроения, болеть голова и быть недовольное выражение лица. Только приветливая улыбка и стремление выполнить с энтузиазмом любое желание клиента.
— Мне нужно сервировать стол, сейчас будет обед.
Если я начну кричать, пилот, конечно, выйдет, неизвестно, как Курапов или Олег себя поведут, но у них тоже есть четкие инструкции, в каких случаях можно вмешиваться, а в каких нет. Но, судя по настроению первого пилота, драки на борту будет не избежать.
Мой мозг лихорадочно мечется в поисках решения этой ситуации, скандал не нужен никому, мы все трое останемся без работы, без очень хорошей работы, которую каждый из нас вырвал с мясом у других.
Не так просто сдать все тесты и нормативы, подмазаться к руководству и доказать свою надежность, профессионализм и стрессоустойчивость.
Отпахав перед этим несколько лет в гражданской авиации, обслуживая чартеры в Турцию и Грецию, с полупьяными неадекватными людьми и орущими детьми на борту. Ты четко знаешь, что после любого прокола на твое место тут же придет другая или другой, а о тебе уже никто не вспомнит.
Пытаюсь отстраниться, но мне не дают, я зажата между двух мужчин в проходе, справа диван со сваленными на него сумками.
Цепляюсь взглядом за открытый замок, во рту скапливается горечь, руки моментально холодеют, отвожу взгляд, потому что лучше бы я не видела, что лежит в них.
Деньги.
Много пачек оранжевых купюр, перемотанных банковскими лентами.
Восемь спортивных сумок, набитые ими под завязку.
Мужчина улавливает мой взгляд, улыбается краешком губ.
