— Эти? Вы уверены?"
"Он что, совсем дебил?
Видимо, это было написано у меня на лице. Алексей Константинович сдвинул две фотографии в сторону, кашлянул. Не совсем хорошее качество снимков, но на них мужчины смотрят в камеру словно специально, зная, что их снимают.
Пижоны.
Мне кажется, на снимках они моложе, Громов с легким прищуром и ленцой, в зеленых глазах огонек. У Шульгина модная стрижка, весь такой на стиле, и взгляд, говорящий, что ему до всех похуй. У Артёма так всегда, его обычное состояние. Странно, но я уже начала запоминать их повадки и привычки, а еще взгляды, по которым понятно, о чем они думают и даже то, какая дальше последует реакция.
— Вы знаете их имена?
— Знаю, они представились, Игорь Громов и Артём Шульгин, — указываю пальцем на фотографии.
— Что еще о себе они говорили?
Они вообще мало говорят о себе, и это при том, что мы знакомы неделю. У нас был секс, слишком много секса, а он оказывается совсем не повод для рассказов о себе.
— Майор Рогозин, послушайте, я бортпроводник бизнес-авиации, мои пассажиры много что говорят, но они не ведут со мной разговоры по душам, — двигаюсь ближе, заглядывая мужчине в глаза.
— Я обслуживающий персонал, как бы грубо это ни звучало, моя задача — обеспечивать максимальный комфорт на протяжении всего полета. Мне не открывают душу и со мной не делятся секретами. Я вообще не понимаю, почему вы меня спрашиваете об этих пассажирах. Перед ними наш борт летал в Эмираты, очень известный бизнесмен с молоденькой любовницей. Вам может о них рассказать?
Мужчины переглянулись, имени второго служителя закона я так и не узнала.
— Давайте не будем отвлекаться на других. Вы сопровождали их на Сахалин?
— Да, туда и обратно.
— Вы задержались на сутки, по какой причине?
— Так пожелал заказчик. Почему бы вам все это не спросить у них?
— Мы это обязательно сделаем.
— Думаю, наша беседа дальше бессмысленна. Можно я уже пойду? Дел много, окна хотела помыть завтра с утра.
Поднимаюсь с места, но никто и не торопится со мной прощаться.
Смотрю на часы, почти полночь.
— Кристина Сергеевна, вы, наверное, не понимаете всей серьезности ситуации.
— Конечно не понимаю, вы мне объясните, такой непонятливой стюардессе, по какой причине я нахожусь здесь, смотрю на эти фотографии и должна рассказывать о пассажирах? Даже если бы на борту что-то происходило, я не имею права говорить об этом на каждом углу первому встречному, пусть и служителю закона. Это ведь не допрос, иначе велся бы протокол.
