— Спасибо вам, господин! — его голос дрожал от волнения. — Вы спасли нас. Нет слов, чтобы выразить благодарность за ваш подвиг! Уже и не думал, что я и отец увидим Витаса.
— Не стоит, — поморщился от такого приёма.
Лейпниш смотрел на родных с плохо скрываемой нежностью. В его обычно суровых глазах плескалось тепло. Отец не сводил с сына взгляда, полного гордости и любви. Брат… В его глазах читалось что-то большее, чем простая благодарность.
Все трое так похожи — те же черты лица, тот же разлёт бровей. Только у Витаса следы тяжёлой жизни проявились в шрамах, а у этих двоих — в запавших щеках и тенях под глазами.
Витас достал из шкафчика тёмную бутылку, разлил настойку по гранёным стаканам. Жидкость отливала янтарём в свете лампы. Мы выпили. По телу разлилось приятное тепло, даже мысли стали течь как-то мягче. Налили по второй — за знакомство.
Родственники Лейпниша начали рассказ о том, что услышали в плену у джунгар. Брат говорил сбивчиво, путался в деталях, то и дело поглядывая на отца, словно ища поддержку.
Старик поправлял его — чётко, по делу. Теперь понятно, в кого Витас такой основательный.
Несмотря на измождённый вид, отец сохранил ясность ума. Подводил итоги, добавлял важные детали, которые сын упускал. В его словах чувствовался опыт человека, привыкшего анализировать информацию.
Двадцать минут пролетели незаметно. Голова работала, раскладывая услышанное по полочкам. Витас не зря настаивал — знания действительно бесценные. Без них я бы точно вляпался и весь план пошёл бы прахом.
А если сложить это со словами пойманного монгола… Картина вырисовывалась знакомая — интриги, подковёрные игры. Прямо как в прошлой жизни. От этого даже в груди потеплело: такое я умею, такое люблю."
"— Благодарю, — поднялся, кивая родственникам Лейпниша. — Позаботься о них, и это… Новый домик постройте. Непорядок втроём тут ютиться.
— Но… — Витас дёрнулся возразить.
— Не спорь! — оборвал его. — Я пошёл. Вечер новостей и сюрпризов ещё не закончился.
У входа в особняк меня ждали Жора и алхимики.
В глазах слуги читалась какая-то торжественность, будто он собирался показать величайшее сокровище мира.
— Прошу, господин, следуйте за мной, — Георгий указал рукой в сторону кухни, где ещё суетились слуги, убирая посуду после ужина. Который я, между прочим, снова пропустил…
По пути Жора то и дело оглядывался, проверяя, не следит ли кто. Его поведение только подогревало моё любопытство.
С кухни повеяло мясом и какой-то зеленью. Желудок тут же заурчал.
