Простой костюм сидел безупречно, выдавая работу дорогого портного. Пенсне он придерживал толстыми пальцами, унизанными перстнями.
Подошёл ко мне, семеня маленькими шажками.
— Приветствую вас в нашем магазине! — произнёс елейным голосом, глядя снизу вверх.
Тон мягкий, обходительный, но взгляд за стёклами пенсне цепкий, как у ястреба. Цветков быстро оценил всех нас.
— Магинский Павел Александрович, — протянул я руку.
— О… — его глаза чуть расширились. — Какая честь! Проходите. Что вас интересует? Я для земельного аристократа даже скидку сделаю — два процента.
— Как щедро, — улыбнулся в ответ.
— Поверьте, очень, — с серьёзным видом кивнул Лев Тихонович. — Её достойны только наши постоянные покупатели.
— Простите, — остановился, — но я тут по другой причине.
— Молодой человек, — Цветков развернулся всем телом, его голос приобрёл стальные нотки. — Мой род не даёт в долг, не поддерживает никого в битвах. Мы только торгуем и всегда со всеми. У нас нет ограничений для клиентов с деньгами.
— Рад это слышать. Моё маленькое производство изготовило зелья. Вот хотел предложить вам их оценить, — начал издалека.
— Хм… Неожиданно, — Цветков наконец соизволил бросить взгляд на ящики. — Но у нас нет проблем с поставками.
— Покажите всю эталонку, что у вас есть.
— Дашенька, голубушка… — он картинно взмахнул рукой.
Девушка открыла одну из витрин, где в специальных углублениях покоились бутыльки: десять первого ранга, пять второго и два третьего. Стекло поблёскивало в свете ламп.
— Позволите? — посмотрел я на хозяина магазина.
Цветков царственно кивнул, не переставая разглядывать нас.
— Лампа, проверь, — толкнул пацана, который пожирал глазами то зелья, то девушек-продавщиц.
Рыжий встрепенулся и подошёл к витрине. Открыл пробки, принюхался, покрутил жидкость на свету. Его лицо мгновенно преобразилось: смущённый мальчишка будто исчез, и теперь перед нами стоял настоящий алхимик. Пацан вернул зелья на место и повернулся ко мне.
— Первый ранг — как у нас почти, второй хуже, а третий вообще не дотягивает до нашего качества.
Лицо Цветкова исказилось, словно он проглотил лимон целиком. Пенсне съехало на кончик носа, а щёки пошли красными пятнами. Я впервые видел, как можно одновременно излучать вежливость и едва сдерживаемую ярость.
— Молодой человек, — процедил он сквозь зубы, поправляя пенсне дрожащим пальцем. — Не будь вы аристократом… — запнулся мужик, подбирая слова.
