За это время лицо Павла Магинского изменилось — повзрослело, что ли. Шрамы и царапины придавали более матёрый вид. Если продолжу в таком же ритме, через годик во мне будет сложно узнать земельного аристократа.
Вышел из комнаты и услышал крики и возмущения. Прислушался: Елена… Мало девушке моего воспитания? Нужно было жёстче? Дёрнул щекой и направился к двери.
Распахнул её и застал интересную картину: Зубарова, совершенно голая, носится по комнате от Симоны, которая пытается поймать её с платьем в руках.
— Не буду! Я сказала, не буду, — возмущалась Елена, прыгая через кресло, — пока не поговорю с ним!
— Девочка… — устало выдохнула перевёртыш.
— Не заставляй меня делать больно. Поверь, тебе не понравится, а вот я буду только рада!
— Не догонишь! — показала язык Зубарова и метнулась к окну.
— Господин? — повернулась Симона. — Она…"
"— Оставь нас на минуту, — кивнул на дверь.
Зубарова уставилась на меня с серьёзным видом. Никакого смущения, словно и не стояла сейчас обнажённая. Смотрит прямо в глаза, и в её взгляде читается что-то новое — холодный расчёт вместо привычной спеси.
— Павел Александрович, — поклонилась девушка. Грудь качнулась, но Елена даже не попыталась прикрыться. — Я долго думала.
Снова не ошибся. Ну давай, удиви, что ты там придумала на этот раз. Куда делась та избалованная девица, которая крушила мебель в истерике?
— Вы хотите земли моего рода, — заявила Зубарова тоном опытного переговорщика. — Насколько я понимаю, сейчас оставшиеся слабые роды будут претендовать на территории.
Но они никто! Ставленник императора попытается их поджать под себя.
— Продолжай, — кивнул, с интересом наблюдая за этим превращением бабочки в хищницу.
— А для того, чтобы всё прошло спокойно и вы получили земли моего рода, нужно, чтобы они перешли к вам добровольно, — передо мной уже стояла женщина, думающая о своём будущем. В голосе — сталь, во взгляде — решимость.
— Не исключено, — подтвердил, пытаясь понять, к чему она клонит.
— Тогда я готова вам помочь, — выдохнула Зубарова с силой.
— Но при условии…
Повисла пауза. Девушка собиралась с духом, а я гадал: «Чего же она хочет? Свободы? Денег, чтобы самой решать свою судьбу? Может, уехать в столицу?»
— Прошу вас, Магинский Павел Александрович, — произнесла Елена с такой твёрдостью в голосе, что я невольно выпрямился. — Возьмите меня в жёны!
— Ха-ха-ха! — раздалось за дверью. Симона, засранка, подслушивает.
Зубарова вспыхнула. Не нагота смущала её, а унижение просить о замужестве.
