Но у нас форс-мажор, — тараторит она, а я задерживаю дыхание от страха. — Ты не помнишь, где тот старый, страшненький медвежонок, с которым Витя спать ложится? Малыш мне истерику закатил, а я всю комнату перерыла и не нашла!
Смахиваю выступившую на лбу испарину и шумно выдыхаю. Умеет же Лиля напугать! Впрочем, все, что касается двойняшек, — для меня всегда волнительно.
Прикрываю глаза и прокручиваю в голове события сегодняшнего дня, до моего отъезда к китайцам.
— В ванной, на стиральной машине. Витя забыл его там утром, когда умывался, — чуть слышно проговариваю в трубку, боясь быть подслушанной.
— А Вика как?
— Сказку требует какую-то. Повторяет одно и то же. Я даже названия разобрать не могу, — хмыкает подруга. — Ладно, договоримся… Наверное… Иди отдыхай, развлекайся, не переживай! — сурово приказывает.
— Я здесь работаю вообще-то, — бурчу в ответ. — И скоро буду дома.
Одним движением пальца прерываю звонок и разворачиваюсь, едва сдерживая вскрик. Импульсивно прикрываю рот ладонью.
Черная фигура, внезапно возникшая в полумраке гардеробной, выглядит устрашающе.
Но я мгновенно узнаю, кто это. На уровне подсознания. Будто чувствую его."
"И его ярость, что пробирается мне под кожу. Парализует.
— Стас… нислав Сергеевич, — мямлю я, но язык предательски путается. — Я могу поехать домой? Если я вам больше не нужна, то…
Слова застревают в горле, когда Загорский шагает ко мне, вынуждая попятиться назад и уткнуться спиной в неровную преграду.
Не останавливается, пока не припечатывает меня своим мощным телом.
— А если нужна? — выпаливает Стас на выдохе и упирается рукой возле моей головы.
Замираю, прижатая к стене. Нет, хуже! Впечатана, резко и грубо. Оголенной спиной чувствую выпуклый рисунок дорогих флизелиновых обоев.
— Рыжий соблазн, А-Лиса, — доносится хриплый шепот.
Как Стас назвал меня? Не может быть! Просто показалось!
Даже если и так, то случайно, неосознанно. Его мозг сейчас так же затуманен, как и взгляд. Пылкий, жадный. С опасным огоньком в глубине, который виден даже в темноте.
— Станислав Сергеевич, вы не в себе, — как можно строже пытаюсь произнести я, но голос предательски дрожит. — Пустите!
Хочу отодвинуться, и не могу пошевелиться, пока широкие, горячие ладони мужчины опускаются на мою талию. А губы шепчут что-то, но я не слушаю, потому что… вдруг вспоминаю их вкус.
Спустя почти три года. Все еще помню. Крепкий зерновой кофе, с легкой примесью мяты. И табака. Стас ни разу не демонстрировал свою вредную привычку при подчиненных.
