Глеб прячет взгляд и напрягается всем телом, играя мышцами, которые стоили ему самого ценного — мужского здоровья… Ведь, судя по всему, регулярно принимаемый допинг и виноват в его бесплодии.
— Родители же постоянно живут за границей, — отвечает он пространно, и я не жду дальнейших объяснений, потому что и так все понимаю.
— Ты им не сказал… — заключаю устало.
— Ради тебя! — неожиданно заявляет, с нотками обвинения. — Мама и так никогда не была в восторге от моего выбора. Если бы она узнала, что ты детей нагуляла и на развод подала, то окончательно крест бы на тебе поставила, — говорит грубо.
— И после того, как мы бы с тобой помирились и сошлись, — говорит, словно это неизбежно, — устроила бы скандал. Зачем нам портить отношения с родителями?
Отчасти он прав: я никогда им не нравилась, да и кому придется по душе девочка из простой семьи. Ведь их сын «заслуживает лучшего». Однако Глеб в свое время настолько «загорелся» мною, что проигнорировал мнение родителей. Тогда я думала: это любовь.
Сейчас вижу лишь похоть и какую-то больную одержимость.
— Глеб, наберись смелости и расскажи всем правду о нас. Иначе мне придется сделать это за тебя, — предупреждаю абсолютно серьезно. — Надоели игры. Смирись с тем, что я не вернусь к тебе, — намеренно говорю лишь о себе, потому что дети его интересуют мало, исключительно как бесплатное приложение ко мне. — Не сделала этого три года назад и уж тем более не сделаю сейчас, когда наша с детьми жизнь наладилась. У нас есть деньги и жилье.
Не пропали без тебя, как видишь.
— Жилье, — издевательски хохочет он. — Конура, а не квартира. Целым табором там собрались, — медленно проводит рукой по своему подбородку, будто думая о чем-то. — Ужасные условия, неподходящие для детей, — тянет тихо. — В любом случае, если понадобится помощь, я всегда готов вас принять. Просто помни это, — подытоживает уверенно и вдруг разворачивается, быстрым шагом покидая компанию.
Недоуменно смотрю ему вслед. Я должна бы радоваться, что Глеб наконец-то оставил нас в покое, но неприятное предчувствие не позволяет мне этого сделать.
На смену ему приходит дикий ужас, когда я вижу, как бывший сталкивается на входе с Ириной Леонидовной.
Странно, что Ирина уезжала куда-то в рабочее время, но сейчас меня заботит совсем другое. Злобная конкурентка с удовольствием «сдаст» меня Стасу. Да еще и преувеличит, распишет в красках.
— Черт! — шиплю я, но тут же осекаюсь, ведь двойняшки быстро запоминают ругательства.
