"
"Загорский, оценивая увиденную картину, явно собирается грубо выругаться, но в последний момент осекается, покосившись на детей.
— Ста-ас? — тяну я испуганно. — Зачем ты позволил взять с собой малышей, если знал, что здесь будет пресса. Как же мы… Я… — мой голос дрожит.
Для всей компании я — бездетная. И то, что я нарушила главное условие приема на работу и Стас меня не уволил, вызовет вопросы. Кроме того, при грамотной подаче журналистов наша «семейная поездка» и вовсе может стать бомбой замедленного действия.
Самонаводящейся ракетой, нацеленной на пока что безупречную репутацию Загорского.
— Я не знал, Лиса, — виновато отвечает. — Наоборот, никто их не звал, — кивает на суетящихся журналистов. — Официальная презентация маршрута должна состояться позже. После того, как китайцы одобрят. Сам проект был доступен очень узкому кругу людей. Сегодня планировалось провести «тестирование», рабочую встречу в неформальной обстановке. Отсюда и желание Вейджа Ли собрать детей. И, конечно, он против широкой огласки, — Стас недовольно откашливается.
— Подстава какая-то, — бубнит еле слышно.
В брошенной им фразе есть логика. Ведь, завидев джип Загорского, журналисты каким-то образом узнают его, будто по чьей-то наводке. Часть команды направляется к нам во всеоружии: с камерами, микрофонами и диктофонами.
Стас берет пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями, задумчиво барабанит пальцами по приборной доске. Я тем временем судорожно дышу и потираю влажные ладони. От нервов жар приливает к лицу.
— Спокойно, лисичка, я разберусь, — неожиданно ласково выдает Загорский, видя мое состояние. — В машине оставайтесь, — приказывает, но мягко.
Потом вдруг оборачивается к малышам, которые не устают беззаботно тарахтеть.
— Так, диджеи Витя и Вика, — обращается к детям, словно все в порядке. — Рекламная пауза. Поиграем в молчанку? Кто первым заговорит, тот и проиграл.
— Не переживай, Стас, я прослежу. Иди решай свои проблемы, — спешу заверить его.
— Маму это тоже касается. Тшшш, — подносит указательный палец к губам, адресуя этот жест детям.
Кнопки понимают не все слова, но, к моему удивлению, затихают, послушав Стаса. Как будто чувствуют его.
Загорский бросает на меня последний извиняющийся взгляд и покидает машину, блокируя двери. Затемненные, поднятые стекла плотно скрывают нас с кнопками от посторонних глаз. Однако сам факт, что нам приходится прятаться, словно и правда сделали нечто противозаконное, наполняет душу горечью и тоской.
