— Он обвинял меня, заставляя чувствовать ущербной и зависимой. Показывал чужие идеальные анализы, выдавая за свои. Ломал меня, подавлял, а в итоге… Решил оплодотворить при помощи другого… Так что развод был единственным верным выходом! Я бросила мужа в тот же день, когда мы с тобой расстались. Не передумала, даже когда узнала о беременности, а Глеб предложил помощь.
Не выдерживаю, подхожу к Алисе. Опускаюсь перед ней и заключаю в ладони ее маленькие, совсем игрушечные ручки. Целую поочередно.
— Прости, что не сказала сразу, — выдыхает она виновато, намекая на детей.
— Прости, что не поверил, — вторю ей. — Не сбежишь больше? — вдруг вырывается у меня."
"— Не отпустишь? — взмахивает ресницами и прищуривается. Хитрый взгляд лисички будто в самую душу проникает.
— Никогда.
Подхватываю ее на руки и несу на второй этаж. В спальню, которую присмотрел для себя. Намеренно выбрал смежную с комнатой Алисы и кнопочек. Чтобы быть к ним как можно ближе. Здесь даже стены тонкие — и слышно все, что происходит по соседству.
У дверей ставлю лисичку на ноги. Вместе мы тихо проверяем мирно спящих двойняшек.
Алиса мнется на пороге неуверенно, но я тут же увлекаю ее за собой.
Пусть остается под присмотром. Этой ночью я не позволю ей улизнуть.
***
На следующее утро. Стас
Я не сомкнул глаз. Всю ночь сжимал лисичку в объятиях, слушал, как она мурлычет мое имя сквозь дрему. И переживал, что сбежит. Успокаивало лишь одно: с кнопочками сделать это тихо и незаметно не получится. Стоило мне впасть в забытье под утро, как сразу же раздался телефонный звонок.
— Да, Дима, — приветствую первым, потому что от друга не дождешься.
— Открой почту. Сейчас, — чеканит он.
Подключаю мобильный интернет, касаюсь нужной иконки и открываю входящее письмо. Едва сдерживаю ругательства, не желая будить лисичку, что тихонько сопит у меня под боком.
Пробегаю глазами результаты, полученные из клиники Углицкого, кузена Щукина. Несколько раз. Чтобы убедиться, что мне не показалось.
Раз уж тест ДНК в моей ситуации с Алисой был противопоказан, то анализ на фертильность я мог сделать без ее ведома.
И тайно, что было важно лично для меня. Не хотелось кричать о своем «бесплодии» на каждом углу.
Из-за глупых предрассудков и желания сохранить лицо я бы так и просидел в неведении, убитый приговором Андреева. О своей «проблеме» я не говорил даже с друзьями. Зачем? Смирился.
Но, судя по результатам анализа, которые я вижу сейчас, приговор оказался ложным. Я абсолютно здоров.
