— На суде брачный контракт будет признан недействительным. Делить компанию придется, как при обычном разводе. Учитывая то, что ты фактически в одиночку поднимал и развивал бизнес, а также принимая во внимание «подвиги» Миланы, юристы провернут все так, чтобы контрольный пакет акций достался тебе. Однако часть активов все-таки придется вернуть Враговым. Но кто бы ни возглавил их долю, последнее и решающее слово все равно будет за тобой. Дальше я вижу два пути: либо ликвидировать компанию «Royaltour» в нынешнем виде и растащить ее по кускам, либо пытаться сосуществовать с Враговыми.
Но это уже тебе решать.
Хмурю брови и вопросительно смотрю на друга, но он внезапно умолкает, словно опасается очередной вспышки папиного гнева.
— Подожди, не понимаю. Но как же условие… — украдкой поглядываю на Алису и пытаюсь выразиться мягче, чтобы не заставлять ее вновь чувствовать себя виноватой. — Условие, которое я нарушил. В контракте ведь четко сказано…
— Здесь тебе не Америка, Стас, — берет слово отец, и я четко вижу насмешку на его лице.
— Когда ты семь лет назад пришел якобы спрашивать моего мнения, — закатывает глаза, — я все-таки «прогнал» твой контракт через грамотных юристов. Они подтвердили, что в случае развода его можно признать ничтожным, а сам пункт об изменах — незаконным. Не практикуется подобное в России, такие условия не берутся в расчет. Ты знал бы это, если бы изучил вопрос основательно. Считай, что нет никакого договора.
Папа хмыкает, довольный собой, и возвращается к двойняшкам, которые серьезно ему что-то «рассказывают» на своем.
— Так просто? — не до конца верю в услышанное.
— Думаешь, в противном случае я бы позволил этому странному браку состояться? — возмущенно выпаливает отец. — Я на старости лет без имущества остаться не хотел! Чувствовал, что ты рано или поздно человеком станешь. Ну, или надеялся. Расчет расчетом, но когда в жизни появляется та самая женщина, а в твоем случае — в придачу к ней сразу двое громких ребятишек, — щекочет Вику и Витю, а те заходятся звонким смехом.
— Все остальное становится не важным. Даже деньги.
— Почему сразу мне не сказал? — не перестаю удивляться. Что за коварство с папиной стороны?
— А ты мне почему о внуках не сказал? — парирует обиженно. — Ты не спрашивал моего совета, а я не лез. У тебя же своя голова на плечах, упрямая до жути.
— Совсем, как у его отца, — раздается за спиной родной голос.
