— Ну иди, иди сюда… э не, Соня, вот это нельзя. — Пресекаю ее попытки попробовать цветы на вкус.
— Ну как у нас дела? — Тихо переговариваюсь с тестем.
— Ну как… — вздыхает он. — Мы же сначала как договорились, что будем забирать девчонку на неделю, но с условием, что Наталья в институте восстановится.
— А она?
— А что она? Восстановилась. Пару раз на выходные дочь забирала. На третьи ей Катерина не отдала, потому что зараза где-то конъюнктивит с ангиной подцепила. Потом загуляла…
— Это я все знаю, — киваю. — А сейчас? Что делать будем? Я могу дать отмашку юристам, чтобы готовили дело на лишение.
— Ты знаешь… я был против. Но сейчас — уже не знаю. Может быть, ещё немного подождать? Есть мысль, что сама Наташка от девки откажется. Мне главное, что Катерина ее приняла. Да ещё как! Сын у нее взрослый и давно за границей живет. Вот и нашла отдушину…
— Ну хорошо, — отвечаю задумчиво. — Настаивать сейчас на форсировании событий у меня нет ни сил, ни времени. А вот когда вся эта орава подрастет — будем принимать меры.
Из дверей выписного центра выглядывает медсестра.
— Хабировы?
— Так точно! — Подаюсь вперед.
Возвращаю ребенка тестю, забираю цветы.
Сердце снова начинает лупить в ребра.
— Ну что вы такие нерешительные? — С улыбкой подбадривает медсестра. — Заходите, встречайте своих.
Я взбегаю на крыльцо через три ступеньки. Прохожу дверь, ещё одну и…
Наконец вижу Алину, выходящую из небольшой комнатки под аляпистой аркой с поздравлениями. Следом за ней медсестра выносит небольшой сверток, перевязанный синей лентой.
Мы встречаемся с женой взглядами. У меня во рту пересыхает от восторга. Как мы оказывается давно не виделись! Какая она красивая! Стала будто бы еще в сотню раз нежнее…
— Родная, привет, — шепчу ей, вручая в руки букет. — Ты как?
— Хорошо…
Пытаюсь поймать ее губы, но получается только поцелуй в щеку.
За спиной шумят наши гости, которым не терпится посмотреть нового человека и сбросить на меня все пакеты с подарками и цветами.
— Папа, ценный груз принимайте, — вручает мне в руки сверток медсестра.
И я еще пол часа назад прекрасно умел держать детей, а сейчас мне страшно…
Затаив дыхание, я отбрасываю в сторону край кружевной пеленки. Из одеяла и шапочки торчит только нос и чмокающие губешки. Глазки малого сладко спят…
— Привет, — шепчу ему, чувствуя, как теряю голос. — Я твой папа…
— Как назовёте уже придумали? — Присоединяется ко мне тесть. — Какой красавец! Весь в нас!
— Мы на обсуждали имя… — отвечаю.
